– Ах, порочная девчонка, ты хочешь там и мой рот.
– Да, – снова сказала она. – Да, хочу.
И он дал ей все, погрузил язык в ее мягкое тепло, наслаждаясь ее вкусом, а пальцы продолжали свое движение, занимаясь с ней любовью медленно, смакуя. Свободной рукой он закинул одну ее ногу себе на плечо, открывая ее перед собой. Она не могла удержаться, прижималась к нему бедрами и, не желая этого, выкрикивала все то же единственное слово снова и снова, вцеплялась пальцами ему в волосы, притягивала его к себе, а затем достигла оргазма, выкрикивая его имя всему миру, а он продолжал действовать руками, губами и языком, пока она не получила все возможное наслаждение.
Наконец Фелисити начала успокаиваться. Его язык сделался нежнее, пальцы замерли. Она притянула его к себе, хрипло повторяя его имя и отчаянно желая большего.
Желая получить все.
Он послушно лег на нее, прильнул к губам в долгом, сладком поцелуе, снова разжегшем в ней огонь. Фелисити обняла его, скользнула руками ниже, вдоль бедер, к той его части, которая ее заворожила.
Но едва пальцы ее коснулись напряженного естества, он резко отдернул бедра.
– Погоди, любовь моя.
Она открыла глаза и прошептала:
– Пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне потрогать тебя.
Он что-то буркнул и поцеловал ее.
– Не думаю, что могу пойти на это, милая, – произнес он ей в губы. – Не думаю, что смогу это выдержать. Я не хочу, чтобы все закончилось.
Фелисити застыла. Это не может закончиться! Она хочет всего остального. Она хочет всего.
Всех прикосновений, всех поцелуев, всех движений, что свяжут их вместе.
"
"Она кивнула, не отводя взгляда от его глаз, и улыбнулась.
Он коротко глянул на ее губы.
– Это очень порочная улыбка, моя госпожа.
– Я твоя госпожа, – негромко произнесла она, и ее рука слегка шевельнулась, как раз, чтобы обхватить его ладонью. Робко исследовать.
Он зашипел от удовольствия.
– Да. Проклятье. Да. – Перехватил эту блуждающую руку и вернул к своей груди, в безопасное место.
– В один прекрасный день, – сказала она, – ты позволишь мне трогать тебя.
Он отвел глаза, затем снова посмотрел на нее. Это произошло едва заметно. Длилось меньше секунды. И все же этой доли секунды хватило. Фелисити поняла правду. Не будет никакого прекрасного дня. Ни завтра, ни на следующей неделе, ни в будущем году. И другой ночи не будет – ни здесь, на крыше его конторы, ни в его комнатах, ни в ледовом хранилище на его складе. Сегодня – все, что у них есть. Она сыграла свою партию, и вот она, эта ночь.
