И это все, что у них есть.
А завтра он исчезнет.
Фелисити снова подалась бедрами ему навстречу, наслаждаясь тем, как его естество прикасается к ее влажным складочкам, скользким, гладким, горячим, как солнце. Ее крику удовольствия вторил его стон, но он тут же отодвинулся и спустился ниже.
– Хочешь кончить еще раз, любовь моя?
Что он делает?
– Погоди! – воскликнула она.
Его губы были уже на ее животе. Фелисити попыталась сесть.
– Погоди, Девон.
Он потерся грубой щетиной о ее кожу.
– Я все сделаю сам.
Ложись. Сегодня ночью я хочу попробовать твое наслаждение на вкус еще дюжину раз. Сотню.
Но не так, как этого хочет она. Не всем собой.
– Погоди, – повторила она, на этот раз согнув колено и отталкивая его, пытаясь сесть. – Нет.
Он прекратил мгновенно, отодвинувшись назад и положив ей на бедро влажную руку.
– Что такое?
– Этого я не хочу.
Большим пальцем он погладил ее теплое, мягкое бедро, и у Фелисити снова перехватило дыхание. А затем ее окатило теплой волной, когда он спросил, тихо и мрачно:
– Не хочешь?
Конечно, она хочет.
Господи боже, этот мужчина великолепен!
– Я имею в виду, не хочу одна. Хочу с тобой. Хочу, чтобы мы… – Она поколебалась, а затем как с обрыва спрыгнула: – Слились воедино.
Он мгновенно отпустил ее.
– Нет.
– Почему?
– Потому что если я прикоснусь к тебе, как… – Он осекся, отвел взгляд, посмотрел на стоящие вдалеке здания, темные на фоне звездного неба. Затем снова на нее. – Фелисити… если я возьму тебя… ты будешь обесчещена.
Подразумевалось, что грубое слово ее испугает и отпугнет.
Но вместо этого она только сильнее его захотела.
– Ты сказал, что дашь мне все, чего я захочу. Я хочу этого. Хочу сегодня. С тобой. Все до конца. Всего тебя.
– Только не это. Я дам тебе все, кроме этого. – Его взгляд сделался затравленным.
– Почему?
– Фелисити. – Он начал подниматься. – Я не для тебя.
Она встала на колени.
– Почему?
– Потому что я родился бог знает где и заново родился тут, в грязи Ковент-Гардена. Я испачкан так, что уже не отмыться.
И я настолько ниже тебя по положению, что мне нужно вытягиваться в струнку, чтобы просто взглянуть на тебя.
– Ты ошибаешься, – сказала она, протягивая к нему руки и не зная, что еще тут можно сделать. Он отпрянул. – Ты ошибаешься.
– Заверяю тебя – не ошибаюсь. То, что я делал… – Он помолчал, провел рукой по голове. – То, что я еще буду делать… – Он попятился. – Нет, Фелисити. Между нами все кончено. Одевайся, я отвезу тебя домой.
