Дьявол медленно подошел к двери, прихватив фонарь, вышел из хранилища, поставил фонарь на землю и собрался запереть внутреннюю стальную дверь, очень желая скорее разобраться с замками и выйти из темноты на свет.
«Как будто теперь я хоть когда-нибудь смогу избавиться от темноты».
Прежде, чем он успел прикоснуться к первому замку, из темноты послышался голос:
– Где она?
Дьявол круто повернулся и увидел в тени Эвана.
– Как ты сюда попал?"
"Брат подошел ближе, войдя в круг тусклого света от фонаря – светловолосый, высокий, широкоплечий, слишком широкоплечий для аристократа.
Просто чудо, что никто не заметил отсутствия утонченности, приметы плебейки-матери. Впрочем, Дьявол предполагал, что аристократы видят только то, что хотят увидеть.
Эван вопрос проигнорировал. Повторил свой собственный.
– Где она?
– Я тебя выпотрошу, если ты ранил еще кого-нибудь из моих людей.
– Еще кого-нибудь? – с невинным видом переспросил герцог.
– Это же ты, верно? Грабил наши грузы?
– С чего ты так решил?
– Франт в доках, наблюдавший за нашими кораблями.
Время! Грабежи начались как раз перед тем, как ты объявил о своем возвращении. А теперь… явился сюда. Что, тебе недостаточно того, что ты угрожал нашим жизням? Решил лишить нас источника дохода?
Эван прислонился к стене темного туннеля.
– Я никогда не покушался на ваши жизни.
– Чушь собачья. Даже если бы я не помнил ту последнюю ночь в особняке, когда ты накинулся на нас с острым клинком, которым запросто мог нас прикончить, я знаю, что ты искал возможность прикончить нас все эти годы.
Мы встречали твоих шпионов, Эван. Натыкались на них. И вырастили в трущобах целое поколение на одном-единственном правиле. Никто и никогда не говорит о Бесперчаточниках.
Блеснуло серебро, и взгляд Дьявола метнулся к руке брата, в которой тот держал его трость. Сердце его заколотилось, и он выдавил смешок.
– Хочешь заставить меня замолчать? Думаешь, ты все еще главный убийца среди нас? Я двадцать лет прожил в трущобах, аристократишка.
Эван плотно сжал губы.
Дьявол настойчиво продолжал:
– Но даже если бы у тебя имелся шанс меня одолеть, ты им не воспользуешься.
– Это почему же?
– По той же причине, по какой ты позволил нам тогда бежать, – если ты меня убьешь, ты никогда не узнаешь, что случилось с Грейс.
В герцоге ничего не изменилось – ни частота дыхания, ни осанка, но Дьяволу не требовались доказательства того, что он попал в цель. Когда-то он знал Эвана так же хорошо, как самого себя. И все еще знает.
