Полная сумятица, полный хаос!
Проклятый флейтист! Все они проклятые недоумки!
Четверо духов ошиблись в одном: он вовсе не боялся людей, ему было совершенно наплевать, видят они его или нет. Разумеется, они перепугались бы до смерти, но то, что все они перемерли бы со страху, было совершенно несущественно, по крайней мере, здесь, в больнице. Он мог сделать так, что о нем не просочилось бы наружу никаких сведений, достаточно было только умертвить всех находящихся здесь людей.
Нет, не люди, а его незримые преследователи беспокоили его.
Они и этот неизвестный. Но Тенгель Злой больше не ощущал его присутствия. Хоть это-то хорошо!
Кстати, он смог обмануть своих четверых преследователей. Они по-прежнему находились в палате государственного протектора, потому что присутствие их ощущалось теперь слабо.
Если бы он только мог видеть! Но глаза того, в кого он вселился, были мертвы уже тогда, когда он потерял сознание. Так же, как и глаза протектора. Так что Тенгель Злой давно уже ничего не видел.
Мерзкая ситуация!
Хорошо хоть, что их нет поблизости. Они находятся пока в другой палате. Здесь же все тихо.
Он перехитрил их! Чувство злорадного триумфа вмиг наполнило его.
Но ему нужно было выйти, и как можно скорее, потому что смертельный холод уже начинал охватывать его.
Дух его прекрасно мог противостоять этому. Но теперь Тенгель был живым, телесным существом – особым, но все же телесным. А всякое живое существо поддается внешним воздействиям. Холоду смерти, угасанию.
Нет, так дальше нельзя! Он должен выйти!
Все четверо – Суль, Дида, Странник и Тенгель – стояли, не шелохнувшись.
Они сделали себя максимально незаметными для того, кто находился в постели.
Суль стояла и сгорала от любопытства, каким образом Тенгелю Злому удастся выйти наружу. Она не заметила его молниеносный переход в коридоре, поэтому и не знала, как это происходит.
Тот, кто лежал в кровати, был явно не средневековым человеком. Одежда его, висевшая в палате, свидетельствовала о том, что он был солдатом.
Раны, полученные на войне, были перебинтованы, но от этого вид трупа не становился более приятным.
Напротив, он становился все хуже и хуже.
Они видели, как он медленно меняется. «Скорее, скорее!» – мысленно поторапливала его Суль. Ведь медперсонал скоро обнаружит, что тревога ложная, и тогда все быстро вернутся на свои места, в палату протектора и, возможно, сюда тоже.
Труп уменьшался в размерах, словно усыхал.
И вот мертвец открыл глаза.
