– Не убивай меня, – жалобно произнесла она.
– Я и не собираюсь убивать тебя, – огрызнулся он.
В ее памяти образовался провал. То, что произошло, было для Карине такой душевной травмой, таким шоком, что память ее просто отказывалась фиксировать это. Она помнила только о том, что божья коровка куда-то пропала, что она лежала одна на цветущей поляне, вся в крови, ощущая невыносимую боль в нижней части живота. Она совершенно не помнила того, что произошло.
Поэтому дома она ничего не сказала. Она была слишком стыдлива, чтобы сказать, где у нее болит.
Она помнила только, как пыталась вытереть рейтузами то, что было внизу, кровь и какую-то слизь, и она испытывала такой стыд и такую растерянность, что вернулась домой только к ночи.
В силу сопротивления ее памяти и ее неведения она так и не поняла, что с ней произошло.
Куда хуже был случай, происшедший с ней, когда ей исполнилось двенадцать.
Все школьники должны были идти к фотографу. Но Карине была в плохом настроении, потому что мама заставила ее надеть платье, которое ей не нравилось.
В отместку за это она в то же утро надела брюки из грубой материи и свою любимую обтрепанную голубую блузу.
Все еще кипя от возмущения по поводу навязанного ей платья, она уселась на склоне холма, обхватив руками колени. Она просто задыхалась от возмущения! Разве она не может быть самой собой? Неужели она должна надевать это бабское платье только из-за того, чтобы сходить к фотографу? Чтобы потом на вечные времена остаться на этой фотографии под стеклом в совершенно жутком платье, которое, к тому же, было чужим! Это так глупо, так глупо!
– Привет, Карине!"
"Это был отец одной из ее одноклассниц.
Спустившись с холма, он подошел и стал рядом с ней. Пробормотав что-то в ответ, она спрятала лицо в колени.
– Что тебя огорчает? – спросил он.
Она только фыркнула, не желая отвечать. Ей хотелось уйти, но это было невежливо. Вспомнив кое-что, она спросила:
– Вы уже переехали? Лизен сказала, что вы должны были переехать еще позавчера.
– Да, мы уже переехали. Но мне захотелось попрощаться с этими местами и к тому же мне нужно забрать оставшиеся там вещи.
Но по дороге я увидел тебя.
Карине не стала спрашивать, почему он пошел за ней следом. Ее это не интересовало.
– Кто-нибудь дурно поступил с тобой? – тихо спросил он.
– Нет, – нехотя ответила она и добавила: – Вам этого не понять.
– Дома?.. – осторожно спросил он.
– Меня никто не обижал, просто у мамы иногда появляются странные идеи.
Он осторожно положил ей руку на плечо.
