Для этого нужна была, конечно, флейта, но… Да, почти так оно и было.
В шотландской армии был тогда один воинственный полковник. Он увидел возможность мировой войны в гитлеровских аннексиях. В ходе правительственного совещания в Великобритании он призывал активно готовиться к войне. Следовало проучить этого усатого капрала, так высоко вознесшегося в Германии!
Однако другие участники совещания были более склонны к осторожности. Ведь война всегда сопровождалась огромными потерями.
Недовольный и разочарованный, полковник вернулся в Шотландию.
И там начал агитировать свой полк готовиться к возможной войне Шотландские штыки должны быть острыми, когда придет время сражаться!
В его полку было несколько волынщиков. Один из них, которого товарищи звали просто Маком, без устали упражнялся на своей волынке, поскольку в военном оркестре играл совсем недавно и хотел произвести на остальных впечатление.
Дома жена не разрешала ему упражняться на волынке. Она терпеть не могла звуки волынки, так же как и он сам.
Поэтому он каждый вечер уходил на пустырь и играл там, глядя на закат, кроликам и куропаткам.
Но играл он очень хорошо. Его музыка гармонично сливалась с окружающей его природой.
8 марта, как обычно, он отправился на пустырь. Холмистый пейзаж казался в сумерках мягким и бескрайним, звуки волынки печально разносились по окрестностям.
Мак был так захвачен музыкой, что начал импровизировать Он искал все новые и новые звучания, уже не столь красивые.
Но что это такое?
У него озноб пробежал по спине.
Он еще раз повторил придуманную им тему. В ней не было никакого смысла, никакой мелодии, это было просто скольжение по атональной шкале, но…
Он кое-что услышал! Ветер, пробегающий по вересковой пустоши, принес ему какое-то звучание.
Эхо? Эхо, принесенное ветром?
«Играй! – говорил ему кто-то – Продолжай! Сыграй еще раз и продолжай дальше!»
Неописуемый страх охватил Мака. Ему показалось, что какая-то потусторонняя злоба наполнила его, окутав со всех сторон.
"
"Губы его дрожали, когда снова приблизил их к мундштуку волынки. Мак был настолько испуган, что чуть было не лишился чувств, и по ногам у него текло, когда он снова попытался сыграть ту же мелодию. Это оказалось не так-то легко, потому что в мелодии не было определенности. Мысли путались у него в голове, он не мог сосредоточиться. Кем бы или чем бы ни являлось это зло, оно проявляло нетерпение, оно было в ярости. Маку пришлось продолжать игру.
