– Да, я знаю, – улыбнулась Карине, хотя выглядела жалко, как увядающее растение. – Тебе помогает только Йоаким. И Натаниель.
– Йоаким прекрасный мальчик, – нежно произнесла Криста. – И я как раз пришла сказать тебе, что ему хотелось бы поговорить с тобой.
Девушка непроизвольно схватилась обеими руками за край простыни.
– Йоаким?
– Да. Он сказал, что встретил одного человека. Того, что… Нет, пусть он лучше сам расскажет тебе обо всем. Можно ему войти?
– Не слишком ли я растрепана?
– Ну, я вижу, что ты уже пришла в себя! – улыбнулась Криста.
– Где твоя расческа? Я немного причешу тебя.
Протянув ей расческу, Карине сказала:
– Ее нужно помыть. Да и мне бы не мешало принять душ.
– С этим можно подождать. Йоаким сейчас придет. Ну, вот, теперь ты причесана. Могу я позвать его?
Карине смиренно кивнула.
Йоаким был таким привлекательным и элегантным, каким не должен был быть в ее присутствии. Карине было больно снова видеть его. Она постоянно подавляла свои чувства к нему, но они только крепли с годами.
А чувства пятнадцатилетней девушки – это уже взрослые чувства. Любовь и боль неразделимы, и никто не в силах защитить себя от них, независимо от возраста, это старая и банальная истина.
Карине теперь переживала это.
– Привет, Карине, – дружелюбно произнес он."
"– Привет, – хриплым шепотом ответила она, негодуя за это на себя.
Вежливо осведомившись о ее здоровье, он приступил к делу.
– Вчера я встретил одного странного типа. Он сказал, что знает тебя.
– Его зовут Руне?
– Да.
Откуда тебе это известно?
– Ты же сказал: «странный тип». На самом деле он замечательный человек.
– Мне тоже так показалось.
– Что он хотел?
– Он… – Йоаким замялся, но потом нашел нужные слова: – Он рассказал мне, что один человек осквернил тебя, когда ты была ребенком.
Карине сжалась, как от удара.
– Он не мог этого сказать, – с горечью произнесла она.
– Но он сказал это! – решительно произнес Йоаким. – Почему ты молчала об этом? Ведь никто ничего не знал. А такие поступки должны повлечь за собой наказание.
И это надо было сделать давным-давно!
Отвернувшись, она сказала:
– О таких вещах не говорят.
– Да. Но человек может испортить себе жизнь, не говоря об этом. Ты как раз так и поступала. Мы все совершенно не понимали твоего поведения.
– Я вела себя странно?
– Не всегда. Но когда речь заходила о любви или влюбленности, ты тут же исчезала. Это заметили все.
– Все об этом знают? – жалобно произнесла она.
– Нет. Только я один. Пока.
