Виновата сама, вот и вынуждена отсиживаться, – поникшая Ника скрывается в своей комнате, и мне на долю секунды показалось, что в ее голубых глазах появились слезы.
Несмотря на то, что сомневаюсь, что за Никой следят или ищут ее, мы все же стараемся не включать свет вечером, а проводим его за фильмами, до глубокой ночи, пока Вероника не засыпает на диване, при этом смешно похрапывая. Выключив телевизор и укрыв ее теплым пледом, плетусь в свою спальню. Телефон молчит. Уже два дня от Марка ни слова, как он и обещал, и я чувствую, как тоска закрадывается в самые потаенные уголки моей души, а на сердце неприятно щемит.
Утром стараюсь взять себя в руки, при этом выкинув из головы дурные мысли, вооружившись шваброй. Берегись, Вероника, идет тайфун по имени «Уборщица Лера». Начинаю яростно выметать мусор, протирать пыль, собирать вещи, даже в спальне девушки, не обращая внимания на то, что она пыталась там закрыться от меня. Ника просит пощадить ее, но я не беру заложников, выгребая горсть разноцветных этикеток от конфет, которые она уминает килограммами.
Сдавшись под моим натиском, Вероника предлагает помощь в уборке, но я содрогаюсь в ужасе, представляя, как она крушит квартиру, изображая профессиональную уборщицу. Ее опыты на кухне мне до сих пор снятся по ночам, а та несчастная кастрюля, к сожалению, покоится в дальнем ящике шкафа. Отмыть ее у меня практически получилось, но повреждения оказались очень серьезными, поэтому отправила ее на заслуженный отдых. А выбросить жалко.
Из раздумий как лучше оттереть круги от пролитого кофе на журнальном столике меня вырывает резкий звонок в дверь.
Ника подскакивает с места, с бешеными глазами смотрит в сторону коридора.
– Это же не Марк? – говорит она, готовая сорваться с места. – У него есть ключи.
– Может соседи или еще кто, – пожимаю плечами и направляюсь в сторону двери, откуда слышится настойчивый перезвон.
Ника исчезает в комнате.
– Вот же трусиха, – смеюсь, прикрывая за собой дверь в гостиную.
Посмотрев в дверной глазок, я вижу, что на площадке стоит мужчина.
Смутно знакомые черты лица наводят меня на мысль, что где-то я его уже видела. Открываю дверь, вооружившись шваброй, которая стояла рядом.
– Добрый день, – его хриплый низкий голос пугает меня.
– Добрый, – стараюсь казаться уверенной, когда мои коленки подгибаются, осознав, что передо мной стоит сам Эрнест Майер собственной персоной.
Вот только вид у него, несмотря на дорогой костюм и идеально чистые ботинки для дождливой осени, не очень.
