Скверный маркиз

— И тогда я тебя никогда не увижу? Боже милосердный! Орелия! Можешь ли ты вообразить, что это будет за жизнь без единственного утешения — видеть тебя, слышать твой голос, знать, что, хотя я не смею коснуться тебя, ты все же рядом со мной!

— Но для нас будет разумнее не видеться, — мягко возразила маркизу Орелия, — ведь рано или поздно это напряжение чувств окажется для нас непосильным, и мы… предадим самих себя… И еще одно: я никогда не заставлю свою сестру Кэролайн страдать.

— Кэролайн! Кэролайн! Почему всегда Кэролайн? Она стоит между нами, как ангел с огненным мечом! И я никого не могу винить в этом, кроме себя! Что я наделал?

— Что толку в напрасных сожалениях!.. Но, милорд, я хочу, чтобы вы знали: я всегда буду благодарна судьбе за нашу встречу и за то, что вы меня… немного любите. Это будет меня поддерживать и помогать мне во все дни моей жизни!

— Тебе, возможно, этого и достаточно, но для меня, сокровище мое, любимая, это не так! И жизнь моя представляется мне пустыней одиночества.

— Нет, нет! Ты не должен и думать так, и так говорить! — И она бросилась к маркизу, простирая руки, но он неожиданно жестко отстранился от нее, не дав ей приблизиться:

— Не подвергай меня и этому испытанию! Ведь я только человек… Твоя близость причиняет мне адское страдание и внушает такую безнадежность, что впору умолять небеса о вечном забвении!

Орелия остановилась в полушаге от него и опустила руки.

А маркиз резко повернулся и вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. Несколько минут она стояла неподвижно, глядя перед собой и пытаясь осознать, что же произошло. Потом медленно опустилась на колени и прижалась лицом к вышитой подушке.

Он любит ее! И все остальное потеряло для нее значение.

В тот же день, позднее, Орелия узнала от Кэролайн, что маркиз был вызван в его деревенскую усадьбу по делам, не терпящим отлагательства. Она не сомневалась, что уехал он, опасаясь потерять над собой власть, и что сейчас для него нестерпимо видеться ни с ней, ни с Кэролайн.