Скверный маркиз

— Выходи, я хочу с тобой поговорить! — ответил Ротертону маркиз, и Орелия поняла по его интонации, в какой он ярости. Она решила, что лорд Ротертон откажется выйти, но, поколебавшись, тот не стал обострять ситуацию, согласившись:

— Очень хорошо, я тебя выслушаю, Райд. Что же такого важного ты решил сообщить мне, что для этого остановил на дороге? У нас не будет для этой беседы другого времени, более подходящего?

— Сейчас как раз — самое подходящее! Выходи же…

Ротертон как-то особенно медленно, почти лениво, встал, приготовившись покинуть ландо, но при этом зачем-то быстрым и незаметным движением поднял крышку переднего сиденья — джентльмены, путешествуя, обычно прячут здесь ценные вещи на случай налета грабителей, но лорд Ротертон достал из укрытия… пистолет! Чтобы пустить его в ход, он должен был переложить его в другую руку, и Орелия, тут же заметив все это, в ужасе закричала:

— Берегитесь! Берегитесь!

Лорд Ротертон вскинул оружие.

Маркиз отпрянул, и как раз вовремя — в ту же секунду прогремел выстрел. Пуля пролетела мимо, маркиз же схватил Ротертона за руку и, выдернув его из ландо, нанес ему ужасающий удар в челюсть. Ротертон почти согнулся пополам, но выпрямился и набросился на маркиза, как разъяренный бык.

Маркиз нанес ему новый удар и на этот раз свалил Ротертона на землю. Из носа и изо рта у того потекла тонкая струйка крови. Побелев от ярости, Ротертон снова поднялся, очевидно, даже не чувствуя боли, но маркиз, по-боксерски уверенно работая кулаками, опять уложил его наземь.

Широко раскинув ноги, лорд Ротертон остался лежать в пыли неподвижно, однако маркиз схватил его за воротник и поднял.

— Нет, ты, свинья, не отделаешься от меня так легко! — прорычал он и еще раз ударил его, а потом еще, и кровь хлынула потоком у того по лицу. И только тогда, когда лорд Ротертон снова упал на землю, явно потеряв сознание, джентльмен, который сидел верхом на второй лошади, спешился и тронул маркиза за руку:

— Этого достаточно, Дариус!

— Нет, я хочу убить этого редкостного подонка! — мрачно ответил ему маркиз.

— Слишком многое придется тогда объяснять, — резонно отвечал его друг, — а кроме того, Ротертон — уже конченый человек. Он поднял пистолет на безоружного человека, а это поступок уже непростительный. Я уж позабочусь о том, чтобы с ним никто впредь не разговаривал и руки ему не подавал.

— А я, попадись он мне на глаза, — прохрипел маркиз, — уж не сомневайтесь, закончу дело, которое ты не дал мне закончить сейчас.