Скверный маркиз

В бирюзово-голубом платье, немного надорванном у шеи грубыми пальцами Ротертона, она выглядела очень хрупкой, маленькой и беззащитной. Их глаза встретились, и, не отдавая себе отчета в своих поступках, ни о чем в этот момент не думая, Орелия подошла к маркизу и прижалась лицом к его плечу.

— Я думала, что он… убьет тебя! — прошептала она, и, обняв ее, он почувствовал, как она дрожит от пережитого.

— Но твой крик спас мне жизнь, — ответил маркиз. — Однако мне вряд ли было предназначено умереть, Орелия, ведь ты во мне так нуждалась!

— Я все время молилась, чтобы ты успел! Я чувствовала, что ты не можешь не сознавать, как мне… плохо, — опять прошептала она.

— Странное совпадение — то, о чем ты говоришь, — глухо ответил он. — Мне тоже как-то было не по себе весь день. Я чувствовал, что что-то случилось, и спешил вернуться в Лондон и, может быть, повидаться с тобой.

Он крепче сжал ее в объятиях и тихо проговорил:

— Орелия, поедем вместе? Мы поженимся за границей. Люди немного посудачат об этом, но когда мы вернемся в Англию, то все обо всем уже позабудут.

Орелия затаила дыхание и потом, словно осознав, что слишком тесно прижалась к нему, отступила. Он не пытался ее удержать, и теперь она стояла у каминной доски, глядя на холодный очаг.

— Кэро…лайн! — ответила она ему почти неслышно, прошелестела…

— Да, ее гордость будет уязвлена, — согласился маркиз, — но она, конечно, будет по-прежнему искать утешения с послом или кем-то подобным.

— Так ты знал про посла? — взглянула на него Орелия.

— Неужели ты считаешь меня настолько безмозглым, таким, какого легко обмануть любительским театральным действом, которое разыгрывали Кэролайн и Савелли, рассчитывая меня провести?

— И ты… не сердишься на Кэролайн? — с беспокойством спросила Орелия.

— Сержусь? Да кто я такой, чтобы осуждать Кэролайн? Да, она имеет право отдавать свои губы и тело послу, как я отдаю тебе мои сердце и душу, хотя, — и в голосе его прозвучала горькая нота, — вряд ли они представляют собой большую ценность!

— Но для меня они дороже всего на свете! — очень тихо отвечала Орелия.

Маркиз снова протянул к ней руки, но тут открылась дверь и вошел хозяин с подносом в руках, на котором были вино и холодное отварное мясо. Он поставил поднос на стол, открыл вино и взглянул на маркиза.

— Мы сами себя обслужим, — ответил тот, — и пусть нас больше никто не беспокоит!

— Очень хорошо, м’лорд.

Хозяин вышел и плотно затворил за собой дверь. Орелия приблизилась к окну и посмотрела на сад, полный цветов.