Скверный маркиз

— Ну, конечно, все это так, только не позволяй своему желанию изменить твою истинную натуру.

— Постараюсь, чтобы до этого не дошло, — почти прошептала Кэролайн.

Слова сестры ее искренне тронули, она готова была сказать еще что-то, но не дала воли чувствам раскаяния и воскликнула, внезапно переменив настроение, что было ей так свойственно и так знакомо Орелии:

— Наряды, Орелия, наряды! Вот о чем нам надо теперь хорошенько подумать!

— Но ты сейчас не сможешь тратить на них много денег, — со вздохом возразила Орелия, — даже на приданое.

Кэролайн рассмеялась и беспечно махнула рукой:

— Вот уж чего я не собираюсь делать, так это тратить на приданое те крохи, что мне оставил папа!

— Но как же ты… — начала было Орелия, но вдруг перебила себя, пораженная внезапным подозрением, и воскликнула: — Ты… ты же не хочешь сказать, что собираешься просить денег у маркиза, ты же понимаешь, что это… верх неприличия?!

— Ну конечно, ты и сама это должна понимать, я не собираюсь просить у маркиза деньги, прежде чем стану его женой, но вполне естественно, чтобы муж оплачивал долги жены.

— Кэролайн, так нельзя, ты не должна прибегать к разным недостойным уловкам.

— Но я могу и прибегну! — строптиво отвечала ей Кэролайн. — Маркиз так богат, он даже и не заметит, если я истрачу сейчас несколько тысяч фунтов на свои свадебные оборки. Не собираюсь же я идти к алтарю в простом холстинковом платье под насмешки всех этих бонтонш.

— Нет, нехорошо, так нельзя, — безнадежно печально уронила Орелия.

— Не беспокойся, милочка! — стала утешать ее Кэролайн, почувствовав глубину страдания своей наивной кузины. — И кстати, ты от этого только выиграешь: я же отдам тебе все мои старые платья! И, хотя они потребуют большой переделки, ты намного ниже меня, значит, в них ты будешь выглядеть изумительно, как в моем синем дорожном плаще, который мне никогда не нравился! И в этом моем капоре!

— Да, плащ и капор просто замечательные… И я очень благодарна тебе, Кэролайн, я действительно не могла бы показаться в Лондоне в моих старых капоре и плаще, — пролепетала в ответ Кэролайн.

— Ну, разумеется, не могла бы! — часто закивала кудряшками Кэролайн, и ее темные шелковисто блестящие локоны убежденно запрыгали вокруг ее личика, которое, едва речь пошла о нарядах, привлекательно разрумянилось. — И я тоже не желаю стыдиться при виде тебя.