Скверный маркиз

 — Бедный папа! Кто когда-либо их прочитает? Но, милочка моя, не думай ты обо всем этом! Я намерена сделать так, чтобы ты имела успех, и при всей твоей несветскости ты же должна понимать, что в высшем обществе Высокий Тон — не причуда, не выходки взбалмошной молодежи, а насущная необходимость.

— Ну, тогда мне прямо сейчас следует вернуться в нашу деревню, — опять улыбнулась Орелия.

— Предоставь все мне. Уж я что-нибудь придумаю, а пока начни переделывать платья. Я их тебе отдаю. И не возражай мне, пожалуйста! Потому что, будь в том уверена, надевать я их никогда больше не стану!

— Кэролайн, почему? Да они почти все неношеные! — горячо запротестовала Орелия.

 — Ты так расточительна, а мне так много не надо! Уверяю тебя. Я обойдусь тем, что у меня есть!

— Ну да, ты обойдешься, я в этом не сомневаюсь… и еще поделишься с кем-нибудь… Да и что у тебя есть? Все старое и немодное! И, с другой стороны, ты что же, думаешь, в моем новом положении в глазах общества я стану надевать что-нибудь больше одного-двух раз? Как же… Да если меня увидят в той же одежде на третий раз — это уже моветон… Это дурно! Дурной тон! Пойми, милая моя деревенщина! — И она звонко чмокнула сестру в щеку.

Орелия ничего на это не ответила, и Кэролайн вдохновенно продолжила: — Да, ты намного ниже меня и, к сожалению, гораздо более худенькая, но, по счастью, гораздо легче забрать лишнюю ткань в швы, чем выпускать ее. Пока мы не подыщем тебе действительно что-нибудь замечательное и все новое, ты и в прежних моих нарядах будешь выглядеть очень и очень миленькой.

— А я чувствую себя в них как-то непривычно, талия теперь не на месте, где-то под самой грудью… — уныло пожаловалась Орелия.

— Но в Париже сейчас начинается мода на тугую шнуровку, и вот увидишь, через год все наши прямые из-под груди силуэты совершенно выйдут из моды, — пророчески заметила Кэролайн, — так что мы всех поразим, когда появимся в Лондоне в своих новых приталенных туалетах уже сейчас.

Впереди моды! Мы всех сразим наповал! На нас сразу же все обратят внимание!

— Ох… Вот уж не хотела бы я стать объектом всеобщего внимания, — тихо ответила кузине Орелия, но Кэролайн ее уже не услышала, пустившись в воспоминания о комплиментах, которыми ее осыпал один французский красавец, когда она появилась на балу в Тюильри в одном из тех платьев, что она щедрой рукой отдала сейчас бедной Орелии.