Скверный маркиз

 — Но почему я ничего не знала об этом? Ты мне ничего не сказал! Не удостоил, Дариус? Я так это должна понимать?

— Полагаю, об этой дате жизни вообще лучше не вспоминать, — равнодушно отвечал ей маркиз, а Орелия, отойдя, обернулась: как это свойственно герцогине — вспомнить о дне рождения внука только в последний момент, и, очевидно, совершенно забыв о необходимости что-нибудь ему подарить! Да и вообще, вряд ли маркиз когда-нибудь получал подарки от родных в этот день!

А потом она вспомнила, что после свадьбы Кэролайн, когда она жила в доме дяди, он тоже иногда не помнил о ее дне рождения — правда, забывал он и о своем, уж такого склада это был человек, погруженный в бумаги и книги… Но как же она обижалась на то, что про ее день рожденья забыли, как остро ощущала свое одиночество: вот прошел еще один год ее жизни и сменился другим, но никто об этом не помнит!.

.

Она вбежала к себе в спальню, плотно закрыла дверь и дрожащими от нетерпения пальцами разорвала доставленный ей с посыльным пакет.

Он был от известной книгоиздательской фирмы, и, расправив лист дорогой плотной бумаги, Орелия прочла:

Имеем честь послать Вам экземпляр Вашей книги стихотворений — мы их опубликовали — и работы лорда Артура Стэниона, изданные посмертно. Работы говорят сами за себя, а к публикации Ваших стихотворений нас подвигло чрезвычайно одобрительное отношение к ним книгопродавцев и консультантов. В счет будущих потиражных отчислений прилагаем чек на сумму в 50 фунтов стерлингов. Мы рассчитываем, мэдэм, что Ваше творчество возымеет большое внимание со стороны читающей публики, и будем признательны Вам, если в ближайшее время Вы сможете обсудить с нами возможность издания следующей подборки Ваших стихотворений или прозаических произведений, если таково будет Ваше предпочтение.

Остаемся, мэдэм, преисполнены к Вам глубочайшего уважения,

Негромко вскрикнув, Орелия воззрилась на чек, словно не могла поверить в реальность его существования. Пятьдесят фунтов! Сумма показалась ей невероятной.

Она взяла в руки экземпляр книги стихов и долго смотрела на нее, тоже еще не веря, что слова, над которыми она так долго трудилась, вдруг обрели собственную, отдельную от нее жизнь… Книжка выглядела изящно. На зеленом кожаном переплете прочитывалось название: «Лондон глазами наблюдателя». Никакого другого ключа к установлению личности автора не было, и Орелия вздохнула с облегчением: никому не догадаться, кто такой этот «наблюдатель».