Сквозь огонь

– Нет! – в один голос воскликнули Своежир и Грудята.

Ничем иным, кроме деятельности укрывшихся на постоялом дворе варягов, объяснить пропажу посланцев было нельзя.

– Грудята, твой двор ближе. Вели, чтоб приволокли бревно потолще. Ворота ломать станем.

Хорошее бревно. Крепкое, тяжелое. Своежиру понравилось. Причем настолько, что он не заметил, что сам Грудята остался у себя на подворье.

Плевать теперь было Своежиру на Грудяту. Он с самого обидного суда мечтал вломить ненавистным варягам. И сейчас мечта вот-вот сбудется.

Бревно раскачали на канатах и вдарили. От души. Грохнуло знатно. Но ворота устояли. Ничего, лиха беда начало. Раз! Еще раз! Небось весь Неревский конец разбудили, да и немалую часть Загородского. Как бы не решил кто, будто враг на город насел!

Хотя кто ж еще эти спрятавшиеся за забором варяги? Враги и есть.

Ворота пали только после двенадцатого удара. Все же бревно – бревно. Не настоящий таран. Но дело сделано. Одна створка развалилась…

И глазам Своежира открылось не совсем то, что он ожидал.

– Тебе же сказали, Своежир: мест нет! – раздался звонкий юношеский голос. – Иди домой, и никто не пострадает!

– Не пострадает?! – взбеленился соцкий. – А ну, ребятки, вбейте их в землю, псов белозерских!

Новгородские ринулись вперед, подбадривая себя грозными воплями. Ринулись не толпой. Толково собрали клин, перелезли через обломки ворот…

И разом шагнувшая шеренга вытолкнула их обратно.

Не всех. Пара бойцов осталась лежать на грязном снегу.

– Куда?! – взвыл Своежир. – Их мало, вас много! Десяток всего! Трусы!

– Я, я поведу, брат! Сам! – заорал Прибысл, влезая в общий строй. Правда, не в голову его, а в середку. – Бей белозерских! А-а-а!!!

И строй бронных сам подался назад. Будто крик оттолкнул. Обрадованные новгородские полезли сразу все, попутно отбросив и вторую створку…

И в них полетели копья. Сразу десятка два. И не меньше половины – точно в цель. А потом и стрелы посыпались.

А затем на прореженный строй обрушились нурманы…

Своежир, вбежавший во двор следом за дружинниками, даже не успел понять, что пропал. Граненый наконечник ударил в грудь, пробив шубу, кольчугу под ней, толстый войлочный поддоспешник и бочкообразный торс новгородского соцкого. До самого хребта. В нем и застрял, на вершок войдя в позвонок. Своежир поглядел на оперенный хвостовик, торчащий из шубы словно диковинный цветок, удивился.