Сквозь огонь

Улыбнулся скупо:

– С еще той зимы понял: высоко ты поднимешься, Вартислав Дерзкий, если…

– Если не убьют! – перебил Сергей, улыбаясь. – Мне уже говорили, Прокуй Перятыч. Не раз. А уж сколько раз убить пытались – не счесть. – И, посерьезнев, твердо: – Кто на моем пути встанет, там же и ляжет. Но кто мне друг, тому я и спину прикрою, и плечо подставлю. А ты мне кто, Прокуй Перятыч?

– Друг, пожалуй, – сказал наместник, сгреб бороду в кулак, глянул исподлобья. Ну да, парнишка, не набравший и четырех пудов весу, предлагает подставить плечо ему, давно перевалившему за центнер и втрое старшему… Но верится же!

– Как тебя по отчеству, Вартислав?

– Прости, Прокуй Перятыч, не могу сказать.

Не в обиду: я о том ни Стемиду не сказал, ни великому князю, ни тестю моему будущему Торварду-ярлу. Гейс.

– Зарок, значит… Понимаю. Но он точно большим человеком был. Боярином? Князем? Потому и не говоришь, что все его знают?

Сергей только улыбнулся в ответ.

– Вино у тебя хорошее, – сказал он. – Редкое. Киликийское.

Наместник глянул остро.

– Гости ромейские подарили бочонок, – сказал он. – Сказали, дорогое… – И, помедлив, добавил: – Из Киликийской провинции. Как угадал?

– Я не угадал, Прокуй Перятыч, – веско произнес Сергей. – Я знаю.

в которой Сергей проводит небольшое расследование и приобретает друга

Грудята и Прибысл откупились. Опять.

Отвалили здоровенную кучу серебра «потерпевшим»: варягам и Внезду. Наверняка тысяцкому тоже изрядно отстегнули, потому что тот на «общественном слушании» упирал не на противоправные действия зарвавшегося купчины, а на его искреннее раскаяние и роль ведомого.

Мол, старший приказал, младшие повинуются. Это же относилось и к Прибыслу. Младший брат должен следовать за старшим. А если старший не прав, то тем хуже для младшего. Право крови выше права обычая. Потому что это и есть главный обычай. Именно Прибысла и сделали крайним. Если Грудята всего лишь бревно предоставил, то Прибысл лично в бою участвовал. Так что с него – главный спрос.

Всем гражданам Неревского конца такой подход был понятен.

Всем. В том числе и привлеченным к неудавшейся силовой акции новгородским гражданам, состоявшим в родстве со Своежиром и Грудятой. Или – в финансовой зависимости от них.

Впрочем, основной костяк бойцов Своежира состоял из наемников, до которых неревским дела не было.

Внезд был счастлив. Он получил от Сергея обещанную гривну серебра. И вдвое больше – в «компенсацию» ущерба. Сергею и его людям выплатили почти сто гривен.