Сквозь огонь

Стража при воротах приветствовала Кари с явным уважением. И спутников его пропустили без вопросов. На варягов стражники, закутанные в меха дренги с длинными копьями, поглядели с любопытством, но и только.

Городок-гард был невелик, но населен густо. Сергей прикинул: никак не меньше полутысячи человек. А ведь есть еще и посады.

Встречные что-то кричали Кари. Тот не отвечал. Скользил на лыжах по утоптанному снегу, не оглядываясь и не озираясь.

Резиденция ярла – большой длинный дом с сугробом на крыше. Над сугробом вился дымок.

У входа лыжи пришлось снять. Снег здесь был присыпан золой.

Кари откинул полог. Сергей вошел вторым. Внутри – темно и вонюче. Зато тепло. Сергей, сделав несколько шагов, остановился. Подождал, пока глаза привыкнут к сумраку. Заодно шубу расстегнул.

Стурла, окруженный толпой нурманов, втолковывает что-то сидящему на возвышении воину в красном плаще. Судя по всему, это и есть папа Торвард.

– Представь меня, – велел Сергей Кари и зашагал вперед, будто и не сомневался, что ему уступят дорогу.

Дорогу и уступили. Правда, не столько Сергею, сколько шагавшему вплотную к нему Дерруду. А вслед за ними и остальным.

– Вот он! – воскликнул Стурла, тыча в Сергея пальцем. – Это он убил…

Перехватив палец, чей грязный ноготь был в пяди от глаза, Сергей наработанным приемом вывернул его из сустава.

– Не трогать меня, лживая собачья блевотина! – четко проговорил он по-нурмански в мгновенно наступившей тишине. – Кари! Представь меня отцу моей невесты!

– Вартислав по прозвищу Дерзкий, – проговорил проводник, несколько растерявшийся после выходки Сергея.

– Хольд Стемида-конунга, – надменно поправил Сергей.

– Смотри, что он творит, ярл! – взвыл Стурла, воздев кверху торчащий вбок палец. – Он оскорбил и искалечил меня, твоего хольда, у тебя на глазах!

– Жаль, что я не позволил тебя убить, – Сергей изобразил огорчение. – Такой хольд, как ты, – позор для вождя. Торвард-ярл, мне говорили о тебе как о славном ярле с могучим хирдом. Я смотрю вокруг… – он демонстративно огляделся, – и вижу много воинов, которым мало кто не уступит в пляске мечей.

Буря и натиск. Только так и надо, чтобы тебя приняли всерьез, если тебе – четырнадцать, а вокруг – взрослые дяди.

Из всего сказанного ярл сразу выцепил главное.

– Ты назвал себя женихом моей дочери, – негромким, но очень грозным голосом произнес он. – Что с ней?

– Она в здравии, – Сергей позволил себе улыбнуться.