Сквозь огонь

 – И прибегут. Только не сюда…

Он помедлил, раздумывая, говорить дальше или нет. Хотя почему нет? Здесь ведь все свои.

– Они получат весть. И не только они.

– Кто такая? Чего надо? – рыкнул вой, глядя поверх головы Чернавы в темноту проулка.

– Меня Усыня послал, – пискнула девушка.

Охранник поднял повыше факел… Нет никого больше. Только эта девка.

– Усыня сказал: пусть Своежир знает! Гости от него перебежали на двор постоялый, что за два дома напротив. Засели там. Их шестеро осталось всего. Поспешите! – с сорочьей быстротой выпалила Чернава.

– А ну стой! – вой попытался перехватить девушку, но она ловко увернулась и шмыгнула в узкий проулок. Быстрый топоток – и нет ее.

Вой воткнул факел в держатель, снял рукавицу, с наслаждением почесал затылок.

– Пойду боярину расскажу, – сказал он напарнику. – А ты тут… бди.

– Постоялый двор тот я знаю, – сказал Прибысл. – То Внезда двор. Внезд его держит, а до того отец его держал.

– Двор Внезда все знают, – перебил младшего брата соцкого Грудята.

Тот помотал головой.

– Девка дура, – пробасил он. – Что велели, то и сказала.

– А чего он девку послал? – нахмурился Грудята. – До того холоп от него бегал. А девка чья, воин?

– Усынина девка, я ж говорю. Дура дурой.

– Видал разок, – соврал воин. Не хотелось говорить, что девка ловчей его оказалась. А может, и не соврал. Он ведь и впрямь видел ее только раз. Нынче у ворот.

– Я думаю, Усыня потому поторопился, – сказал Своежир, – что решил сам варягов побить.

– А самому ему зачем было? – Грудята все еще сомневался. – Был же у нас договор.

– Это как раз просто, – усмехнулся неревский соцкий. – Твой обидчик не пустой пришел. С товаром.

Грудята тоже усмехнулся. Вот теперь понятно. Решил Усыня товар белозерский прибрать. И получил сапогом по крысиной морде.

– Поднимай воев, брат, – велел Своежир Прибыслу. – Пора им серебро отрабатывать.

– А Внезд что? Противиться не станет? – на всякий случай спросил Прибысл.

Грудята и Своежир засмеялись.

– Кто он, а кто мы? Заартачится – мы его в бараний рог согнем и в дырку нужника засунем, – пообещал соцкий. – Без нашей воли тут ни мешка овса, ни меры ржи ему не продадут. Да и ради кого Внезду упираться? Ради полудюжины чужих?

Постоялый двор всегда пусть маленькая, но крепость. Даже если расположен внутри городских стен. Народ останавливается разный.