Сквозное. Навылет

Мужчины поздоровались с ней на русском, хоть и с восточным акцентом, после чего, глянув на Дениса и дождавшись от него кивка, начали молча и быстро открывать свой багаж и расставлять на столике… украшения.

Кольца, серьги, колье, браслеты… В глазах рябило от блеска золота и камней! Почему-то не по себе стало.

Тала с непониманием повернулась к Шустову.

— У меня же есть уже, Денис! Зачем? — шепотом, чтоб остальные не слышали, попыталась ему напомнить. Одними губами, казалось, не хотелось при других его в неловком свете выставлять.

Не то чтобы ее не очаровало это все. Ладно уж, хоть и не особо любила украшения, но видела же, насколько красиво и изящно — настоящие произведения искусства. Даже с тем отделом, куда он у них Талу затащил, ни в какое сравнение не шло. Только… не до украшений Тале ныне. А сказать Денису честно об этом — и страшно, и стыдно.

Замерли на секунду, он внимательно ей в глаза смотрит. Эти торговцы, в отличие от всего, что Света успела об особенности турецкой торговли ей рассказать, вели себя сдержанно и молчаливо, тут особо не пошепчешь.

Вроде полно людей в номере, а чувство, что пролети муха — все услышат. Еще и Григорий, который молча у окна стоял, а ощущение, что все своими глазами-рентгенами сканирует! Нервирует!"

"И вдруг Шустов только усмехнулся шире, явно забавляясь ее реакции. Глянул на Талу с непонятным выражением, от которого у нее в груди будто что-то взорвалось! Так жарко и чуть тяжело стало, но приятно, сладко… И подошел к уже расставленным украшениям, и ее потянув за собой, крепко ухватив за дрожащую от напряжения руку, так, как уже привычно это делал.

— Так, мне вот это понравилось, чудо, но я, к своему стыду, оказалось, не знаю размер твоих пальцев, — будто и не заметив ее растерянности и смущения, заявил Денис, и такая досада легкая в голосе, будто уже решил это немедленно устранить и узнать о Тале каждую мелочь.

Тревожно вновь, холодком по спине над позвонками.

Протянул другую ладонь без слов, один из мужчин тут же подал ему кольцо… Видимо, и правда, все уже Денис решил и выбрал, да и остальные исключительно на него ориентировались. Хотя… что ж тут странного? Почему-то в груди, где еще пульсировало тепло, какой-то горечью неясной пробило.

— Так… Тебя, конечно, еще кормить и кормить, пальцы переломить в своей ладони страшно, — больше себе под нос заметил Денис, примеривая это кольцо к ее руке.