Сквозное. Навылет

 — Оно у них, как назло, в одном экземпляре, маленькое. Хотя, само собой, сделают, если понравится, и быстро, Айяз обещал. Но мне кажется, что… — он поднес это кольцо к ее руке. Правой…

А Талу словно током ударило! Нервы проклятые, гормоны сбившиеся, опять адреналин… Пальцы ходуном ходить стали. Вот честно, всю стало трясти так, что это очевидно, и Денис нахмурился, тут же ее крепче прижал к своему боку. А Тала все смотрела на это кольцо, взгляд не могла отвести.

Красивое. Шикарное, как Денис любил приговаривать временами.

Тала вообще ничего не понимала!

— Денис?.. — прошептала еле слышно. Вышло как-то жалобно и растерянно. Ну, как она себя и ощущала. — Ты перепутал, наверное… Это…

— Нет, девочка моя золотая, все правильно. Смотри, подходит идеально, как я и думал, — хмыкнул Денис, отметая эти ее робкие попытки его образумить.

Взял и решительно надел кольцо ей на палец. Безымянный. Правый.

Село, действительно, как по ней делали. Ощущала. Но Тала не могла взгляд от его глаз оторвать. Каких-то напряженных, мрачных, вновь начавших пылать пламенем, которого она там несколько дней не видела. Словно этот мужчина не просто считал себя в праве, а взял и присвоил ее, Талу. Сделал своей полной и неприкосновенной собственностью без всяких законов и обрядов. По своему собственному пониманию и праву сильнейшего.

И еще… он ее страх точно видел. Нахмурился, притянув к себе ближе, держа ее кисть в одной ладони, и за плечи другой.

— Чего ты боишься, чудо? — тихо и с давлением спросил, прошептав низким, рокочущим шепотом в самое ухо.

Заставил ее вновь вздрогнуть от этого. Чего?.. Всмотрелась в его глаза, запрокинув голову. Чего?.. Мороз по позвоночнику от пронзительного, какого-то звериного синего взгляда в ответ.

— Ты же меня пережуешь и выплюнешь, не заметив даже, — опять сил не хватило, горло в спазме, телепает.

А Денис вдруг усмехнулся кривой усмешкой, как в первый вечер, когда познакомились. И вновь к самому ее уху склонился.

— Не демонизируй меня, моя золотая девочка. Не ты, — в самую душу, казалось, так, что по спине побежали мурашки, в животе все сжалось горячим и тугим узлом то ли страха, то ли этой их непреодолимой тяги.