Так что последующее предложение меня нисколько не удивило.
— Я могу, как бы, между прочим, подойти и попытаться узнать, от кого он или, возможно, даже имя.
Бинго! Да уж… видела б она себя со стороны в этот момент… розовые щеки, блестящие глаза и умильное выражение комнатной собачки, выпрашивающей вкусняшку. Разумнее было спрятать её в подсобке, но кто я, чтобы решать чью — то судьбу?!
— Если очень хочется, то иди. Только прошу про мой интерес к этой персоне ни слова!
— Да, да! Конечно! А кстати, почему вы им заинтересовались?
О! И вот она женская сущность! Ревность к потенциальной сопернице, хотя даже имени его не знаем и ещё незнакомы.
— Он как-то агрессивно поглядывает на новобрачных и самого мэра. Вот я и волнуюсь, чтоб скандальчика не вышло. Вдруг это отверженный влюбленный, который не подходил любимой дочурке по статусу, и папа завернул его притязания.
Во мне пропадает талант сказочницы… вот на ровном месте отмазку сочинила. Главное — Виктория поверила и, кажется, ещё больше воспылала желанием познакомиться с этим нахалом.
Девушка неторопливой походкой направилась к объекту нашего разговора, я же решила укрыться в тени перегородок, отделяющих основной зал от кухни и остальных служебных помещений ресторана.
Вечер подходил к концу, и желание, спрятаться в кабинете, было всё больше. Отсюда вальяжно восседающего х- мена было плохо видно, так что решила сосредоточиться на работе.
Вот только не тут-то было! Развернувшись в сторону кухни, я во второй раз за день уткнулась в лацкан пиджака «Dior».
Парфюм моментально ошпарил мозг, но правда теперь я точно знала владельца. Василий Иванович, чтоб черти его разобрали!
— Дана, мне кажется, что ты весь вечер от меня скрываешься, — в голосе звучали недовольные нотки, не сулящие мне ничего хорошего.
— Ну, что вы, Василий Иванович! Вам показалось! Я просто занимаюсь устройством банкета, чтобы у вашей дочери остались самые приятные воспоминания о её свадьбе.
— Это похвальное рвение, но мне бы тоже хотелось получить свою порцию этого праздника жизни, — пропыхтел мужчина, склоняясь к моему уху.
— Всё-таки имею право, выложив достаточно круглую сумму за его организацию.
Ручонки этого «борца за справедливость» легли на мою талию, сжимая и притягивая одновременно.
Барабашки-шизофреники тут же оживились, вонзая в мою кровь порцию страха и мерзости. Контроль! Надо хотя бы попытаться стать тем, кого я из себя строю целыми днями.
