Чуть прикусывал ее.
Иногда легко шлепал.
А я то таяла и стонала, то взвизгивала от неожиданности, но от смены этих ощущений в теле нарастало такое цунами, что в какой-то момент я стала просто задыхаться.
— Хочешь еще? — хрипло от переполняющих эмоций прошептал Марс, погрузив в лоно два пальца, отчего сам застонал, когда стеночки плотно обхватили его в свой жар и влагу.
— Да-а-а.
Он сам улегся на кровать и потянул меня за собой.
Но не ложиться рядом.
Или на него.
— Садись на меня, конфетка.
Я перекинула ногу, чтобы сесть на его бедра, но Марс удивил, когда потянул меня вперед.
К своему лицу.
Такого я точно не ожидала, но опомниться он мне не дал!
Тут же обхватил ладонями за бедра и притянул к себе так, что я судорожно уперлась ладонями в стену, куда упиралась спинка его большой удобной кровати.
Я не успела ни вскрикнуть, ни смутиться, потому что тут же ощутила, как нетерпеливый, жадный до касаний язык Марса смело коснулся влажных возбужденных складочек.
И меня словно пронзило молнией с первого же его касания!
В горле пересохло, а внизу живота буквально зажгло от того, как отчаянно и горячо стали сжиматься мышцы в желании сбросить это неземное кусающее напряжение, от которого перед глазами летали сумасшедшие звезды.
У меня дрожали колени от эмоций и ощущений, разрывающих изнутри, когда я чувствовала, как его горячий язык играл с моей плотью, вылизывал складочки, касался самой чувственной точки.
Я охрипла от собственного сбивчивого дыхания, содрогаясь от наслаждения слишком яркого и горчично-сладкого, чтобы быть в силах выдохнуть хоть один звук, кроме судорожных стонов.
В какой-то момент мне казалось, что тело просто разорвет на сотню воспламененных кусочков, а я буду возрождаться каждый раз в его руках, словно феникс.
Я скребла короткими ноготками по стене со стоном:
— Не могу больше!..
Тело содрогалось от яркой вспышки очередного оргазма, когда Марс резко сменил свое положение и теперь оказался сзади, припечатав меня к кровати так, что в приподнятом состоянии осталась только попка.
Он вошел в меня резко, наполняя сразу и до самого предела, отчего я ахнула и задрожала, потому что волны нереального экстаза никак не сбавляли оборотов, а накатывали по нарастающей.
Марс двигался быстро и резко, но не причинял боли. Не задевал той самой точки, после которой становилось неприятно и страшно.
