Останавливалась у витрин магазинов и всматривалась в отражения, не видя меня в темноте переулков, и корила себя. Упрекала.
Но такой жуткой безысходностью отдавал каждый ее легкий шаг, что ком вставал где-то прямо поперек моего сердца.
Видел ведь, что девчонка не из тех, кто будет выживать на улице грабежом или продажей себя.
Чувствовал до дрожи каждую ее эмоцию.
Впитывал их в себя.
Вбирал, как чистый морозный воздух, чтобы познать ее до самой отчаянной глубины, куда она сама не хотела впускать никого.
И понимал, что всё не так просто, как может сначала показаться.
Теперь, когда моя голова наконец начала соображать, пока возбуждение слегка спало, я стал замечать то, чего не увидел сразу: Лилу была одета совсем не по сезону.
Да, я и сам разгуливал в бейсболке и простой кофте, которая обычного человека не согрела бы.
Но я человеком не был.
И холода не ощущал.
Я не мог простыть и заболеть.
А вот Лилу могла.
Запросто.
Особенно в своих тонких кроссовках, которые жутко скользили на льду, отчего девушка не шла, а, скорее, грациозно и явно уже привычно катилась на плоской подошве.
Ей явно было не до моды и собственного внешнего вида.
Это я понял еще в клубе, когда впервые увидел ее.
Но сейчас меня задевала за живое каждая ее эмоция, особенно голод.
Простой человеческий голод, когда она проходила мимо ресторанчика, откуда несло ароматами завтрака.
Когда Лилу в последний раз ела?
И что это была за еда?
Хмурый и задумчивый, я проследовал за ней всю дорогу, следя за каждым человеком в округе, который даже не бросал быстрых взглядов на нее.
Я был собран и готов к любой беде и любому выпаду.
Особенно когда в ее руках оказался конверт с деньгами.
Значит, свою работу она сделала.
Вот только никакой радости и эйфории от явно большой суммы Лилу не испытывала.
Она шла обратно почти той же дорогой, не завернув ни в один магазин.
Ни в одно кафе или ресторанчик, чтобы купить себе еды.
Кутаясь в куртку и прижимая к себе конверт, спрятанный во внутреннем кармане, она не поднимала головы, словно эта ноша оказалась куда тяжелее, чем она думала.
Мои брови поползли вверх, когда девушка неожиданно свернула в больницу.
Первым порывом было отправиться за ней!
Своими хищными инстинктами я врывался в чью-то боль и агонию, в чьи-то слезы и безразличие, чтобы не потерять ниточки эмоций Лилу, которая оказалась в водовороте человеческих жизней, где кого-то успевали спасать, а кого-то нет.
Нет, ей не было больно.
