Сладкий хлеб мачехи

Вадим мой муж, и я вправе, вправе…"

"Голова ее сама собой непроизвольно вскинулась вверх, губы растянулись в холодной горделивой улыбке. Что такое происходит, в конце концов? Жена она своему мужу или нет? И вообще — давно пора ей научиться давать отпор всем наглым Оксанам, вместе взятым. Сейчас пойдет и даст ей такой отпор, что мало не покажется.

Резко развернувшись от окна, она решительно отодвинула от себя тетку, быстро зашагала в прихожую.

— Да постой, Баська… Куда ты? — опомнившись, виновато засеменила за ней тетя Дуня.

 — И не поела ничего… И чаю не выпила…

— Спасибо, не хочу. Кусок в горло не лезет, теть Дунь.

— Да погоди, Бась… Ты это… Ты шибко-то не нервничай! Держись с достоинством, поняла? А то хочешь, я с тобой пойду?

Коротко и нервно рассмеявшись, Бася натянула холодный, тяжелый от влаги плащ, придирчиво посмотрела на себя в зеркало. Да уж, лицо для отпора сейчас не самое подходящее. Нехорошее лицо, уставшее, загнанное. Бледное до синевы, и глаза будто внутрь провалились.

— А чего ты смеешься? И впрямь — давай я с тобой пойду! — упрямо повторила тетя Дуня.

 — Ты ж опять растеряешься, реветь начнешь, я же знаю. Душа-то у тебя робкая, перепелиная. Для таких разговоров не приспособленная.

Оторвавшись от зеркала, Бася глянула на тетку, улыбнулась коротко и печально:

— Спасибо вам, теть Дунь.

— Ой, да за что, господи?

— Как — за что? Вы ж на поддержку так сильно сейчас поистратились… Причем на искреннюю поддержку. А вам нельзя, при вашем-то экономном режиме.

Спасибо вам, теть Дунь!

Выскочив на лестничную площадку и отбивая дробь каблуками по ступеням, она успела-таки упрекнуть себя в несправедливости по отношению к тетке. Ну вот зачем, зачем она ее сейчас обидела? В чем тетя Дуня-то виновата оказалась?

До кафе она доехала быстро — такси поймала сразу, как только вышла от тетки. Вошла в зал, огляделась по сторонам, надеясь, что пришла первой. Все-таки было бы лучше, если б она пришла первой. Отдышаться можно, к месту привыкнуть. Однако зря надеялась.

От дальнего столика у окна ей уже призывно махала рукой какая-то девица. Блондинка, молодая совсем. У Вадима всегда было особое пристрастие к блондинкам. А эта, по всей видимости, всем блондинкам блондинка — красивая, ухоженная от макушки до пяток. Лицо уверенное, нагловатое. Но улыбается вполне даже приветливо, будто подругу или родную сестру встретила.

— Это вы — Оксана?

— Да, это я вам звонила. Садитесь, пожалуйста. Очень приятно познакомиться.