Сладкий подарок для императора Теней

— Каждому свое, — хихикала Рози, когда шла с сестрами в ателье единственной в городке модистки, а я поворачивала в книжную лавку.

Но тут, собираясь присоединиться ко всей компании, чтобы искать следы таинственного богатства, я минут десять выбирала платье. Хороших муслиновых всего два, и, если надеть одно из них, то сестры обратят внимание на то, что для похода в подвал я вдруг принарядилась.

Пришлось пойти в темном, почти черном — зато в пестрый горошек медного цвета. Вниз я надела белую рубашку с пышным, как будто вспененным воротничком.

Мы условились встретиться на первом этаже за два часа до ужина. Каково же было мое изумление, когда я увидела, что Рози и Дафна оделись куда ярче, чем если бы собирались на тихий вечер к соседям. Обе явились в белом кружевном муслине.

Мы с Вэл переглянулись, а Мелани в неброском, но элегантном платье из светло-серого ситца не удержалась от замечания:

— Девочки, вы чего? Думаете найти в наших пыльных ларцах по пэру каждая? Или вам так приглянулся названый братец?

Дафна, которая даже уложила волосы в высокую прическу, полминуты уничтожала сестру взглядом, а потом выпалила:

— От кого я это слышу? От девицы, которая все утро подливала демону кофе и трясла перед его носом своими непомерными окружностями? И почему-то наша скромница то ли не подтянула корсет, то ли и вовсе забыла его надеть… Феррис два раза чуть не подавился.

— Ты не сообразила? Мел мысленно уже выбирает Лестеру приход побольше. И желательно — рядом со столицей. Как только деньги перестанут быть проблемой, несколько поддельных рекомендательных писем… и вуаля! Выяснится, что даже иномирная тварь способна послужить благой цели, — Рози звонко рассмеялась.

Побагровевшей Мелани стало не шуток. Она надулась так, что лиф чуть не лопнул, несмотря на то, что сейчас все было зашнуровано как следует.

— Да как вы с Дафной смеете говорить такое мне? Девушке, которая бережет себя до свадьбы… Я должна была стать хозяйкой демона, потому что чиста и телом, и в помыслах, а кто-то из вас четверых заграбастал его себе и, наверное, уже принялся удовлетворять свою алчность.