— Если ты хочешь иметь наследника, тебе нужно сохранить жизнь Гайи, потому что Даниэле и Симона не твои. Они мои.
Статические помехи ударили мне в уши. Я бросился на него, осыпая ударами его лицо, грудь, живот. Я бил каждый сантиметр его тела, до которого мог дотянуться.
— Кассио, остановись! — Фаро схватил меня за плечи, но я с ревом оттолкнул его, скорее звериным, чем человеческим. Он врезался в стену и рухнул на пол.
Затем я снова повернулся к Андреа. Его взгляд говорил, что он знал, что умрет.
Мои кулаки горели с каждым новым ударом.
В своей слепящей ярости я ударил по плоти и костям, даже по полу под нами. Бил и бил до тех пор, пока не перестал дышать, пока костяшки пальцев не запульсировали от боли, пока грудная клетка не заболела под невидимой тяжестью. Оттолкнувшись от трупа, я прислонился к стене, тяжело дыша. От удара о каменный пол у меня раскололись костяшки пальцев.
Я судорожно вдохнул и закрыл глаза. Когда я снова открыл их, то был совершенно спокоен. Андреа превратился в кровавое месиво.
Мне не нужно было проверять пульс, чтобы понять, что он мертв. Я убил многих людей ножом, пистолетом, молотком, бритвой, но никогда голыми руками. Я не позволял гневу диктовать свои действия. А сегодня позволил.
Фаро сидел напротив, настороженно глядя на меня.
— С тобой все в порядке?
Я вытянул свои окровавленные руки. Моя рубашка и брюки промокли насквозь. Мои пальцы болели, шевеля ими. Я криво усмехнулся.
— Моя жена трахалась со своим сводным братом весь наш брак… Даниэле… — мои слова замерли во рту, в горле пересохло.
Поморщившись, Фаро встал. Он перешагнул через труп и чуть не поскользнулся на крови.
— Блядь, — прорычал он, прежде чем остановиться передо мной. Он протянул мне руку.
Я взял его и позволил ему поднять меня, даже когда острая боль пронзила мои пальцы.
Фаро тронул меня за плечо.
— Андреа мог сказать это, чтобы спровоцировать тебя, Кассио. Ты не знаешь, сказал ли он правду. Даниэле и ребенок могут быть твоими. Неужели ты действительно думаешь, что Гайя рискнула бы положить кукушкины яйца в твое гнездо?
— Не называй их так, — прохрипел я.
Фаро смотрел на меня с такой пронзительной напряженностью, что у меня заскрипели зубы.
— Андреа знал, что его ждет. Медленная смерть, долгие часы жестоких пыток, пока он не выдаст все свои секреты. Провоцируя тебя, он заработал быструю смерть.
Я посмотрел на кровавое месиво на полу.
— Сомневаюсь, что это был безболезненный конец, на который он надеялся.
