Сладкое лето

 — Ее там выбесят дисциплиной и нелогичным руководством. Она может только сама на себя работать.

— Вот так просто? — возмутилась я. — Решил все разногласия и усыновил моего Макса заодно!

— Да. А что ты хотела? Страдания, драмы, запрет родителей, яд, кинжал, снова яд?

— Не знаю! — Я была возмущена, но придраться было не к чему. Кажется, я возмущалась просто по привычке — чтобы Дима не вмешивался в мою жизнь. А он взял и начал вмешиваться в жизнь Макса, косвенно влияя и на мою. Только предъявить было нечего.

Мама к месту очнулась:

— Настюш, еще чая хочешь? Или у нас есть тарт с абрикосовым конфитюром.

— Макс, нормально ты прогибаешься, — сделала последний заход я. — Задвинул все дела ради моих интересов. Подкаблучник.

— Я прогибаюсь? Я пользуюсь уникальным случаем — снова слинять на зиму! — между делом Макс опустошал уже вторую розетку с абрикосовым джемом. Чувствую, ждут нас кровопролитные сражения за мое любимое варенье… — Думаешь, не соглашаться на управляющего?

— Свадебные подарки не обсуждаются! — рыкнул Дима.

Все против меня! Сговорились.

И мама ушла за тартом. Хотя она бы все равно меня не поддержала.

— Интересно, как ты будешь доказывать, что ты хочешь меня не ради связей Димы! — выкатила я совсем последний и, прямо скажем, нечестный аргумент.

— Никак не буду, — нагло ответил Макс. — Не собираюсь оправдываться за то, в чем не давал повода себя подозревать.

— У тебя просто шанса не было! — возмутилась я. — Если бы ты узнал…

— Думаешь, что-нибудь бы изменилось?..

Настолько серьезен, что мне стало не по себе.

Я была готова от него отказаться — легко! Пережить, переломаться и забить эфир другими делами и другими мужчинами. Но тогда в этом был смысл.

Почему я отказываюсь сейчас? Готова ли я к тому, что он перестанет пытаться и согласится с моими доводами? Оставит меня с моей кондитерской школой, будь она неладна, и уйдет, как всегда, согласившись с моими протестами. Он никогда не заставлял меня ничего делать против воли.

Не слишком ли быстро я бегу?

— Я сделаю все, чтобы быть с тобой, — отвечая на мои мысли, сказал Макс, не сводя с меня серьезного теплого взгляда.

Я смотрела на Макса так долго, что начали слезиться глаза.

Мой сияющий, мой солнечный, мой летний.

Он встал из-за стола, покосившись на Диму, но тот сделал приглашающий жест.

Макс обошел его, приблизился ко мне и потянул за руку, поднимая со стула.