Сладкое лето

— А как же основа из… как ты там назвала? — Макс сощурился, положил ладони на мои бедра, провел по ним, отчетливо понимая, что под длинной домашней футболкой на мне нет белья. Зачем оно, когда он у меня в гостях?

— Я хотела сделать основу из дакуаза…

Он сжал мои ягодицы — и вдруг подхватил меня и посадил прямо на барную стойку позади нас. Пришлось потеснить миксер и соковыжималку, которые там жили до сих пор.

— Дакуаз… Звучит очень эротично.

Я не могла понять, почему на стойку, она ему выше пояса, так ведь неудобно!

— Это французское слово… Обозначает такое тесто из меренги и ореховой муки.

Но когда он широко развел мои ноги, я поняла, что снова грядет особое издевательство.

— Меренга тоже красиво звучит. Но мы будем его готовить?

— Нет, у меня есть запас в морозилке.

Он встал между моими широко раздвинутыми коленями и развел их еще чуть-чуть. Сразу сладко заныли мышцы. Жалко, я не балерина, с Максом растяжка бы пригодилась.

— А говорила, играем без читинга. Теперь в наказание рассказывай, как его готовить.

Его рука накрыла междуножье, он как будто поймал птицу в ладонь.

Я всматривалась в его глаза, но в них только искрилось обычное его безумное веселье, а пальцы уже осторожно раздвигали складочки, разводили нижние губы и дотрагивались до самых чувствительных мест.

— Никогда не был так серьезен. Это твоя страсть, — он лизнул меня в губы, и его пальцы дрогнули, даря мне короткую, но острую ласку. — А это моя. Давай соединим их.

Он закатал мою футболку выше, на пояс, открывая все, что обычно скрыто, своему взгляду, и по моему телу прокатилась волна дрожи и напряженного возбуждения, от того, с каким вниманием он меня рассматривал.

— Ну же… — не поднимая глаз от моей вульвы, поторопил Макс.

— Нужно смешать белки и сахар… — начала я самый странный урок кондитерского мастерства в своей жизни.

— Сахара, конечно, поменьше? — все так же деловито уточнил Макс.

Его палец провел сверху донизу, а потом остановился, другая рука приподняла капюшон клитора, а он коротким движением дотронулся до него, запустив цепную молнию по всем моим нервам.

— Надо взбить до мягких пиков, как для меренги, — на выдохе произнесла я, с трудом найдя слова. Я прекрасно помнила такие базовые вещи, но дар речи куда-то упорно убегал.

— Мне начинает нравиться слово меренга. Оно такое же загадочное, как слово минет. И дакуаз. Все самое вкусное придумали французы.