Сладкое лето

Когда он кладет руку на затылок, запуская пальцы в волосы, и мягко давит, заставляя меня принимать себя все глубже и глубже.

А я смотрю ему в глаза, сжимаю губами ствол и аккуратно, но твердо прикасаюсь зубами к шелковистой кожице.

Мы замираем с двух концов натянутого взгляда, словно целимся друг в друга из револьверов на Диком Западе.

Только толкнись глубже.

И в этот момент первый выстрел делаю я. Но не тот, что он ждет.

Я двигаюсь и впускаю его член до конца. Давлюсь, и из глаз брызгают слезы, но он проходит так глубоко, как может, в самое горло, пульсирующее от сдерживаемых спазмов.

И это оказывается для Макса настолько неожиданно, что он громко стонет, и мое горло наполняется его спермой.

Я высасываю его до последней капли, и Макс падает на колени рядом со мной как подрубленный. Обнимает меня, целует в холодные губы. А я обнимаю его, даже не спросив, можно ли мне перестать держать руки за спиной.

Никогда и ни с кем мне не было так спокойно и безопасно играть даже в опасные игры.

Я расслабилась рядом с Максом.

Он никогда не делал ничего, что нанесло бы мне вред, он всегда слушал то, что я говорю, и главное — он сам чувствовал, когда надо остановиться.

А то, что это безумие имеет срок годности, делало все происходящее только еще более дразнящим, отчаянным и — безопасным.

Все равно что ехать на гремящей тележке в пещере ужасов. Тебя потрогают за шею холодными пальцами, напугают, показав привидение, ослепят светом и чуть не уронят в пропасть, но ты не только никуда не денешься из этой тележки, но рано или поздно выедешь на солнечный свет и следующую порцию безопасного адреналина сможешь получить, только отстояв очередь заново.

Поверила в безопасность. Расслабилась.

Поэтому я даже не вздрогнула, когда он спросил:

— Конкурс кондитеров через неделю?

— Да, в Сокольниках, — беспечно ответила я. — Забавно, их что, из Крокус-Экспо выгнали? Там микроклимат всегда был лучше, по крайней мере, Верейский именно на это напирал…

И продолжила колдовать над солоноватым песочным тестом.

Рецепт я утащила у французского кондитера Грегори Дуайена, который когда-то создавал шедевральные пирожные для приемов, устраиваемых Тиффани, а потом отметился как шеф-кондитер в Кофемании. Как я удивилась однажды, когда к кофе мне принесли не слишком сладкое, не слишком кислое, идеально сбалансированное муссовое сердечко с малиновой начинкой, вытекающей из хрупкой шоколадной капсулы.