Может ли он бросить меня на кровать и трахнуть? Я бы с удовольствием сделала именно это.
Тепло заливает мой организм. Покалывание, болезненное чувство снова бьет в мое нутро. Оно было постоянным в его присутствии, будто ток бежит по моим венам. Но сейчас, когда я представляю, как Массимо берет меня снова и снова, оно нарастает, сводя меня с ума.
Покачав головой, чтобы вернуть самообладание, я перевожу взгляд с его пояса на его руку. Она огромная — как и все остальное в нем — пальцы, сжимающие спинку стула, пока он говорит своим глубоким, хриплым голосом.
Будут ли его прикосновения грубыми или нежными? Прижмет ли он меня к земле? Заставит ли он меня умолять о большем? Я прикусываю нижнюю губу, представляя, как эти татуированные пальцы обхватывают мое горло, а он впивается в мой рот своими… Шепчет… между поцелуями. Как он говорит мне грязные вещи. Рассказывает мне… то, о чем я только мечтала.
Я хочу тебя.
Ты нужна.
Я люблю тебя.
Я лежу в постели и смотрю в потолок.
Сигнализация установлена, видеонаблюдение включено.
Вооруженные до зубов, мои ребята патрулируют территорию. Я только что закончил третий обход дома, убедившись, что все в порядке. Никаких угроз. Никаких злоумышленников в поле зрения. У меня нет причин так волноваться только потому, что я решил больше не спать перед дверью Захары.
Она в целости и сохранности. Ты просто ищешь еще один повод спуститься вниз, чтобы быть рядом с ней. Ложись спать.
Я не могу.
Достаточно того, что она узнала, что ты ночуешь возле ее двери.
Это не только смешно, это, вероятно, напугало ее до чертиков.
А если я ей нужен? Неизвестная угроза все еще где-то там.
Мы до сих пор не выяснили, кто установил этот чертов жучок в моей машине, тот самый, который привел стрелка прямо ко мне. Сальво думает, что это могли быть федералы. Я с этим не согласен, поскольку Макбрайд забрал машину прямо из автосалона и поехал на ней прямо в тюрьму.
Кто бы это ни был, он хочет твоей смерти. Если им как-то удастся проникнуть внутрь, они придут за тобой.
Не за Захарой. Тебе нужно оставаться на месте.
Переворачиваясь на бок, я устремляю взгляд на дверь.
И все же… А что, если кто-то все-таки проникнет в дом? А что, если Захара столкнется лицом к лицу с убийцей, и этот придурок решит ее убрать? Она, возможно, борется за свою жизнь, пока я лежу здесь, на другом этаже!
Черт.
Выскочив из кровати, я выбегаю из комнаты и спускаюсь по лестнице, проклиная себя всю дорогу.
