Больше его. Я хочу, чтобы он знал меня изнутри. Я хочу, чтобы мы были полностью соединены, чтобы между нами не было ни капли неизвестности. Я хочу быть его во всех смыслах.
— Мне нужно чувствовать тебя… там внизу, — задыхаюсь я. — Мне это нужно так сильно, что это причиняет боль. Пожалуйста.
Грубые ладони скользят под мои ягодицы, стягивая мои трусики вниз.
— Я, наверное, буду гореть в аду за это, Захара.
Кружева скользят по моим ногам, а затем… теплая влага… ласкает мои складочки. Его язык
— Боже мой, — выдыхаю я.
Мое зрение затуманивается, как будто мир исчез. Я больше не в своей комнате. Вместо этого я зависла где-то в воздухе, пытаясь вспомнить, как дышать, пока Массимо пирует моей киской, как будто это аппетитный десерт. Он глотает мое возбуждение. Слизывает каждую каплю. Как будто ожила моя самая тайная фантазия. Годы ожидания. Надежд. Моя грудь расширяется, как будто мое сердце внезапно стало слишком большим для него. Мои внутренние стенки сжимаются так дико, что я могу сойти с ума.
Еще. Мне нужно больше, или я полностью сломаюсь.
— Такая мокрая… — бормочет он, продолжая пожирать мою киску. — Ты всегда такая мокрая, ангел? Неужели любой мужчина может вот так просто выпить твои соки?
Легкое нажатие его большого пальца на мой клитор заставляет мои глаза закатиться обратно в голову. О Боже, теперь он добавил свои пальцы и делает с ними самые греховные вещи. Ласкает. Постукивает. И… Боже правый, щипает, продолжая лизать мой бутон. Я борюсь за воздух, не в силах сформулировать настоящие слова.
Можно ли умереть от удовольствия?
— Было ли хоть одно прикосновение мужчины здесь столь же приятным? — рычит Массимо в мою киску, в то время как движения его языка становятся все более грубыми. Более сильными. — Я должен знать, чтобы отрубить его грязные, недостойные руки.
Его зубы царапают мой клитор, а затем он погружает свой язык в мою сердцевину. Дрожь сотрясает мое тело, полностью выводя меня из строя. Я не могу двигаться. Я не могу говорить.
Не могу даже дышать. Я уже так далеко зашла, но затем он смыкает свой рот вокруг моего клитора и сосет.
Я кричу, мой голос ломается, как и мое тело, а он… ради всего святого, продолжает сосать меня. Я лечу, высоко над своей телесной формой. В то время как на земле мое тело дрожит и рассыпается, каждый атом возвращается к звездам.
По моим щекам текут слезы, пока я медленно прихожу в себя.
— Захара, — раздается где-то совсем рядом тихий шепот.
