Я знаю, что она там, прямо по ту сторону этого барьера, но дуб под моей ладонью стал буквальным представлением препятствий, которые стоят между нами.
Все мое существо вибрирует от желания войти внутрь, просто быть рядом с ней. Тревога, которая мучает меня последние пять часов, с того момента, как она вышла из зала заседаний, скрутила меня до такой степени, что я едва могу дышать. Я не знаю, как подавить эту маниакальную потребность в Захаре. Мой самоконтроль был натянут до предела.
И это не из-за сексуального влечения.
Этому было бы гораздо легче противостоять. Захара прекрасна, настолько прекрасна, что один взгляд на нее заставляет мой предательский член твердеть. Но не только ее красота заставляет меня жаждать ее. Это она. Просто… она.
Ее дух.
Жестокий огонь внутри нее.
Ее безграничное сострадание и понимание.
Она — единственный человек, который заставляет меня чувствовать себя самим собой. С кем я могу говорить о вещах, которые я никогда не озвучил бы в присутствии другого. Когда она рядом со мной, я чувствую себя тем человеком, которым я когда-то был.
Тем, кем я хочу быть снова. Она — лекарство от моего безумия, отменяющее его своим прикосновением и улыбкой. Так же, как она сделала это ранее сегодня вечером.
И накануне вечером. И еще в тот, что был до этого. В течение нескольких дней я выходил из себя почти со всеми, кто попадался мне на пути. С рабочими по ремонту. С прислугой. С людьми в общественных местах. Но с ее прикосновением, тихим словом, взглядом мое безумное «я» отступает.
Захара заземляет меня, как ничто другое. Без нее я боюсь, что ни мир, ни я не сможем выжить.
Она — недостающая часть моей души. Мое спасение.
Я хочу ее. Хочу ее во всех возможных смыслах. Как друга. И любовницу. Но больше всего, как просто… мою.
Прислонившись лбом к двери, я стискивпю зубы.
Она не моя.
Этого никогда не может быть.
И эта мысль повергает меня в полное отчаяние.
Закрыв глаза, я бьюсь лбом о деревянную поверхность.
Она нужна мне. И я не знаю, как заставить эту потребность исчезнуть
Бах.
Я хочу сделать ее своей. Не обращать внимания на гребаный скандал. Мне всегда было наплевать на мнения людей. Я бы смирился с их презрением и пренебрежением. Я бы смирился. Но тем самым я открою ей путь к позорному клейму на всю оставшуюся жизнь. Семья безжалостна в таких делах, а Захара слишком чиста, чтобы заслужить их презрение.
Бах.
Она мне нужна!
Знать, что это неправильно. Знать, что она достойна лучшего.
