— Я не позволю тебе стать моим грязным маленьким секретом, Захара. — рычит он. — Ты заслуживаешь лучшего.
— Я заслуживаю сделать свой собственный выбор. — Я поднимаю лицо, и наши губы соприкасаются. — Пожалуйста, не заставляй меня умолять.
У каждого человека есть предел того, что он может вынести. Та грань, за которой здравая мысль наконец-то срывается, отправляя его в абсолютный бред. Очевидно, мой — это Захара, которая говорит ""пожалуйста"".
Раздается рвущийся звук, когда ткань в моем кулаке срывается с занавески и падает на пол.
Я снова провожу рукой по ее бедру, потом еще раз по краю трусиков, скользя ладонью к жару Захары. Она втягивает воздух и, задыхаясь, обхватывает меня за шею. Я прижимаю пальцы к ее сладкому месту.
— Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь, — шепчу я, поглаживая мягкий клочок ткани между ее бедер. Она вся мокрая. — То, что ты со мной делаешь с тех пор, как вышла из комнаты для посетителей. Прошло почти четыре года, а я все еще слышу звук этой чертовой двери.
Она закрылась за тобой с такой силой, что мне показалось, будто тюремные решетки снова захлопнулись вокруг меня. Но в тот момент заперли не только мое тело. Мое чертово сердце тоже оказалось в заточении.
Я отодвигаю в сторону мокрую часть ее трусиков и глажу ее шелковистые складки. То, как она сжимает мои плечи, удерживаясь прямо на краю стола, чтобы дать мне больше доступа, сводит меня с ума. Не в силах устоять, мои губы касаются чувствительной области под ее ухом."
"— Я поглощал каждое твое письмо.
Они были моим спасательным кругом, но также и источником моего самого большого страха. Я боялся за тебя, детка. И я буду вечно ненавидеть себя за то, что поставил тебя в такое положение. За то, что отправил моего ангела в глубины волчьего логова. Я никогда не прощу себя за это.
— Это было мое решение. — Ее сердце трепещет под моим прикосновением, однако голос остается ровным. Решительным. — Мой выбор. Не смей умалять его, беря на себя ответственность за действия, которые были исключительно моими собственными.
Ты не можешь отнять это у меня, Массимо.
— Такая коварная. Волк в овечьей шкуре. — Я хватаю ее нижнюю губу зубами и кусаю ее. — Ты понимаешь, какая ты невероятная, моя отважная маленькая волчица?
Она улыбается мне в губы.
— Я училась у лучших.
Еще раз слегка поглаживая ее киску, я прерываю поцелуй и встречаюсь с ней взглядом. Ее глаза цвета меда пристально смотрят на меня, приглашая утонуть в их глубине.
