Я извиваюсь и хихикаю, когда его щетина щекочет меня.
Он быстро отстраняется.
— Прости. Я побреюсь.
— Не надо. Мне ты нравишься таким. Грубым. Немного диким. — Я протягиваю руку и провожу костяшками пальцев по его челюсти. — Значит ли это, что мне больше не придется есть омлет на завтрак?
— Почему ты так подумала?
— Пеппе рассказал мне, как ты склонен рационализировать вещи. — Мои глаза находят его, и я сглатываю нервы, которые, кажется, осели в моем пищеводе, как свинцовый шарик. — Тебе не нужно придумывать глупые причины и оправдания, чтобы защищать меня, особенно из-за необоснованной паранойи.
— На то есть причина, ангел. Чем больше я думаю обо всем, что произошло, тем больше убеждаюсь, что меня подставили. Я уверен, что меня предал кто-то из Семьи.
— Что ты имеешь в виду?
— Давай подумаем, — Он протягивает руку через меня, стаскивая горсть пуговиц с тумбочки. Должно быть, он поднял их и оставил там, пока я спала. — Все началось с приговора судьи Коллинза. — Одна из пуговиц оказывается на моей голой груди.
— Это противоречило совместной рекомендации моего адвоката и окружного прокурора после того, как я согласился на сделку о признании вины. Пеппе удалось найти ублюдка, так что я навещу его сегодня чуть позже. — Еще одна пуговица оказывается чуть выше моей правой бедренной кости. — Потом у нас есть Леоне. Пусть он и стоял за убийством Нунцио, но у меня подозрение, что это не все.
— Думаешь, это как-то связано с тобой? Но как?
— Я пока не выяснил это. Но сразу после того, как я вернулся с похорон Нунцио, два ублюдка пытались убить меня во дворе.
Оба оказались мертвы вместе с новым охранником, который нанял их и запланировал покушение на меня. Я попросил Сальво покопаться в прошлом охранника и посмотреть, откуда шел приказ, но он ничего не нашел. — Массимо проводит пальцем вверх по ложбинке между моими грудями, его прикосновение легкое и благоговейное. — Время нападения и его последствия крайне подозрительны.
— Должен быть какой-то бумажный след. Записи о трудоустройстве.
Финансовые транзакции.
— Ничего нет. — Погрузившись, он берет мой левый сосок между зубами и нежно сосет, прежде чем положить рядом с ним следующую пуговицу. — Я также не могу сбросить со счетов покушения на Неру. Две из них. Я не верю, что все они дело рук Армандо. Интуиция подсказывает мне, что он был лишь козлом отпущения. И избавление от Неры не имело к нему прямого отношения. Это было сообщением для меня. — Четвертая пуговица приземляется на мою другую грудь.
