И не забывай, что он был моим ровесником, когда меня посадили в тюрьму
— Кто тогда?
— По какой-то причине мои мысли постоянно возвращаются к Адриано. У него есть деньги и связи, чтобы провернуть это. Ему несколько раз предлагали должность капо за эти годы, но он всегда отказывался. Может быть, это его стратегия. А что, если он все это время стремился к более высокому месту?
— Адриано и мухи не обидит. Он бизнесмен, а не убийца.
Крошечные пуговицы разлетаются во все стороны, когда Массимо хватает меня за талию и переворачивает нас так, что я оказываюсь на нем сверху.
— Тебе не следует так красноречиво отзываться о нем, ангел. Мне нужен Адриано, поэтому я предпочел бы не убивать его из-за того что он тебе нравится.
Я фыркаю и опускаю подбородок ему на грудь.
— Не знаю, почему ты так зациклен на Адриано.
— Потому что он единственный человек, о котором ты так хорошо отзываешься.
Стук в дверь избавляет меня от необходимости реагировать на эту сенсационную новость.
— Мисс Захара, — щебечет Айрис с другой стороны.
— Прости, что побеспокоила. Здесь дизайнер интерьеров с образцами плитки для ванных комнат, и я нигде не могу найти мистера Спада
Я как раз собираюсь сказать ей, что Массимо здесь, когда он прижимает палец к моим губам и качает головой.
— Почему? — шепчу я, приподняв бровь.
— Нет.
Я вздыхаю.
— Я спущусь через пятнадцать минут, Айрис.
Услышав ее удаляющиеся шаги, я устремляю взгляд на Массимо.
— Я думала, мы с тобой пришли к одному выводу относительно нашей ситуации.
— Мы не сделали этого. — Он обхватывает мое лицо ладонями. — Я бы убил за возможность держать тебя за руку на публике и кричать всем придуркам, что ты моя, Захара. Но мы не можем.
— Почему нет? Тебе так важно, что обо мне подумает Семья? Потому что если это так, знай, что мне наплевать на их мнение.
— Ты сейчас так говоришь. Но поверь мне, ангел, когда ты столкнешься с этим на самом деле… Когда ты почувствуешь, что их осуждение преследует тебя повсюду, куда бы ты ни пошла, увидишь, как они тычут в тебя пальцами и говорят гадости за твоей спиной… — Он качает головой, словно пытаясь избавиться от неприятного мысленного образа.
— Я, конечно, перережу горло любому, но это не избавит от боли, которую могут причинить их злобные слова. Мне противно видеть напряжение и печаль на твоем ангельском личике даже на мгновение, особенно если… — Он внезапно замолкает.
— Если что?
— Кто-то хочет моей смерти, Захара.
