Те части, где речь шла о бизнесе, которые прежде интересовали меня больше всего, я пропускал, предпочитая отрывки, которые она писала о себе. И после этого я проводил дни в тревожном ожидании ее следующего письма.
Я пытался рационализировать это, убедить себя, что это всего лишь семейная связь. Все остальное было просто плодом моего испорченного разума после почти двух десятилетий, проведенных в клетке. Черт знает, как трудно оставаться в здравом уме даже во время короткого пребывания в заточении. Я чертовски благодарен, что все еще могу считать от десяти в обратную сторону.
Но я не ожидал, что пребывание в этой дыре превратит меня в больного проклятого ублюдка.
В того, кто влюбился в свою сводную сестру.
Но это дерьмо прекратится прямо сейчас.
Я взял ее с собой, потому что не мог смириться с тем, что ее больше нет в моей жизни. Как друга. Надежного союзника.
На данный момент мне не хватает и того, и другого.
Она меня знает. Она мне нужна.
Ничего больше.
— Давай заглянем внутрь, — я указываю на дом, вырываясь из своих извращенных мыслей.
Пара белых фургонов с логотипом службы уборки по бокам припаркованы на подъездной дорожке, недалеко от главного входа. Я думал, что ясно дал указания этим утром, что все должны уйти до моего прибытия. Когда мы поднимаемся по щербатым каменным ступеням к входной двери, я инстинктивно тянусь к пояснице Захары.
Она твоя сводная сестра. Вдолби это в свой тупой мозг. Не трогай ее!
Я вырываю руку. Не то чтобы было что-то плохое в том, что сводный брат кладет руку на спину своей сводной сестры.
Проблема в том, что как бы я ни старался, я не могу заставить себя видеть в ней свою сводную сестру.
Я открываю входную дверь, и петли скрипят от неиспользования. Сделав глубокий вдох, я вхожу в дом, который когда-то был моим убежищем.
И попадаю в хаос.
На полпути вверх по широкой лестнице, выходящей в фойе, две женщины, две женщины в бледно-голубой униформе, которая выдает в них горничных из клининговой службы, полируют перила.
Парень, используя прибор, который своим шумом грозит расколоть мою голову, полирует мраморные полы неподалеку. Справа, через арку с колоннами в гостиную, я замечаю еще несколько человек, которые пылесосят обивку мебели и протирают пыль со светильников. В столовой слева от фойе еще несколько рабочих. Дюжина человек. Может, больше.
Тревога нарастает во мне, грозя полностью поглотить меня. Мне нужно, чтобы эти люди вышли.
— Мистер Спада.
