Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Успокоенный предыдущими успехами, он неясно представлял себе изменившуюся обстановку и недооценил начатого против него наступления. О его благодушном настроении свидетельствует и вторая женитьба на Устинье Кузнецовой, сопровождавшаяся многодневными весельями. Многим его сторонникам не понравилось, что в такое ответственное время их «царь» предаётся гуляниям. Лишь тревожные вести из-под Оренбурга прервали затянувшиеся свадебные торжества.

Сражением с царскими войсками у Татищевой крепости 22 марта 1774 года Пугачёв руководил уже лично.

Однако теперь его воинство не выдержало атак подразделений Фреймана и Аршеневского. В этой битве погибла лучшая часть народной армии, многие командиры, всего около трёх тысяч человек, четыре тысячи попали в плен, была утрачена почти вся артиллерия. Поражение гнетуще подействовало на восставших: из их столицы — деревни Берда — началось отступление, поскольку опасность появления там противника была высока. На этой уже печальной ноте завершилась вторая карательная экспедиция против Пугачёва.

Здесь дала о себе знать ахиллесова пята восстания, а именно его раздробленность, локальный характер, что наблюдалось уже с начала боевых действий. При быстром распространении восстания и возникновении повстанческих соединений движение в каждом случае не выходило за пределы конкретного района, уезда. Радиус действия отдельных отрядов был незначителен. Восставшие ставили целью истребление местной администрации, помещиков и заводчиков. Большинство, поддержавшее Пугачёвцев, часто оставалось на своих местах после ухода отрядов, продолжая борьбу в своём уезде.

Лишь некоторые пугачёвские части группировались вокруг крупных городов (Уфа, Самара, Челябинск, Кунгур, Яицкий городок). То обстоятельство, что после первых побед Пугачёв не пошёл на Москву, а затеял осаду Оренбурга, объясняется стремлением контролировать всю пограничную полосу. Лишь с укреплённым тылом можно было осуществлять поход в центр России. Но главное: собрать в кулак все имеющиеся силы никак не удавалось. Они оказались мало связанными между собой, не объединёнными общим планом.

И всё-таки торжество правящей элиты было преждевременным: Пугачёв потерял силы, но не утратил самого главного — народной поддержки. Как говорил один из вожаков восстания, старовер Перфильев, «я знаю, что вся чернь меня везде с радостью примет, лишь только услышит». Последующие события наглядно подтвердили справедливость этого утверждения.