Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Единственный русский, кто в тексте имеет отношение к этой элите, — Максим Максимович (кстати, тоже без фамилии), но он там белая ворона: его считают кем-то вроде идиота.

Вот такой расклад зафиксировал взгляд Лермонтова. Конечно, эти писательские наблюдения требуется сверить с реальной историей. Для чего приведём имена высшего «русского» командования, руководившего карательными по сути своей операциями на Кавказе в первой половине ХІХ столетия. Научной литературе известны генералы: граф Граббе, барон Розен, Нейгарт, Фрейтаг, Паскевич, Лисанович.

Что касается генерала Головина, то он из полонизированной литовской шляхты, генерал Греков — из запорожских казаков. Наиболее знаменитый из этой плеяды генерал Ермолов — по матери Каховский. Подобные люди составляли костяк царских военных на Кавказе. Повторим: все эти персонажи до сих пор воспринимаются первосортными русскими, но очевидно, что русские в кавказских войнах не командовали, а были чем-то вроде пушечного мяса.

Если говорить точнее, весь этот элитный генералитет умело стравливал между собой русских и горские народности, тем самым обеспечивая своё господство.

Образец такой политики демонстрировал командующий И. Паскевич, который вместо украинцев и поляков направлял на кавказский фронт солдат других национальностей. Причём эта элита, закабалившая наших предков, вершила преступления, прикрывшись именем действительно русских, которые вынуждены теперь выслушивать в свой адрес то, что совсем не заслужили. Чтобы восстановить историческую справедливость, необходимо открыто посмотреть правде в глаза и признать: все мы были заключёнными в украинско-польско-немецкой тюрьме, замаскированной под «русскую».

На рубеже ХІХ — XX столетий на Западе начался небывалый бум вокруг понятия «народность», во многих странах формируется устойчивый интерес к изучению языка, быта, традиций и т. д. Пионером здесь выступило течение немецкого романтизма, поднявшего на щит подобную проблематику. Не обошёл этот бум и Россию, только в её правящей прослойке он протекал довольно своеобразно.

В Европе элиты обратились, естественно, к своим национальным корням: германская — к немецким, французская — к французским, австрийская — к австрийским и т. д. Однако наш «русский» истеблишмент с жадностью бросился изучать и превозносить не что иное, как украинско-польские истоки. Хотя ничего удивительного здесь нет: он же интересовался собой, своим происхождением, а многочисленные коренные народы страны, включая великорусский, его занимали мало.