Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Пожарского наградили вотчинами и даже поставили во главе Разбойного приказа, ведавшего уголовными преступлениями. Казалось бы, пережитое польско-украинское вторжение предполагало серьёзные коррективы государственной политики, прежде всего по отношению к казачеству поучаствовавшему в очередном разорении московских земель.

Однако этого не произошло: правительство Филарета, невзирая ни на что, устремилось навстречу этой публике, стараясь за счёт неё повысить устойчивость своей власти. В 1619–1620 годах происходит большая раздача поместий казакам.

К примеру, целый Галицкий уезд с ещё свободными крестьянами пожалован различным атаманам и их окружению. В ответ Сагайдачный прислал извинения за содеянное в ходе вторжения. В 1625 году в Москву вновь прибыла казацкая делегация с повинной уже за всё, чего натворили в Смуту: им отпустили вину и решили «впредь того не поминать». Тем, кто пожелает, даже разрешили селиться в российских владениях, обещая поддержку. Очевидно, украинские предпочтения в элитах набирали обороты. В авангарде этого процесса шла царская семья, что иллюстрирует эпопея с браками Михаила. Как известно, сначала ему подыскали в невесты девицу Хлопову — в действительности Желябужскую. После неудачи государевой избранницей стала княжна Долгорукая, а после её кончины Михаил женился на литовского происхождения Стрешневой, которую воспитал её родной дядя — князь Волконский. То есть выбор царицы происходил исключительно в украинско-польском формате.

Повторялась странная ситуация, когда после очередного нашествия польско-украинских агрессоров принимали с распростёртыми объятиями. Это равносильно тому, как если бы после Великой Отечественной войны 1941–1945 годов партийно-советскую номенклатуру начали пополнять офицерами вермахта! Необходимо объяснить этот парадокс отечественного ХѴІІ века. Речь Посполитая намеревалась превратить обширные российские территории в подобие европейских колоний в Америке, откуда выкачивались ресурсы и где население низводилось до положения скота.

Продвигать оккупационные планы внутри страны помогала полонизированная пятая колонна, имевшая в этом предприятии свою «законную» долю.

Но пришлось на ходу менять первоначальный сценарий. Пятая колонна, воспользовавшись народным движением против Поляков, решила выскочить в дамки и самостоятельно сорвать банк, отказавшись вообще делиться с кем-либо.