Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Полоса внешнеполитического признания Москвы прошла в самом начале 1630-х годов. Если ещё 5–10 лет назад в Европе насмехались над усилиями Филарета сколотить антипольскую коалицию, то теперь там настроение изменилось. Прагматические расчёты взяли верх: шла затяжная Тридцатилетняя война (1618–1648) и ряду её участников были удобны поставки зерна, леса, продовольствия из России. Своих посланников направили Швеция Дания, Голландия, Франция и др. А в 1632 году умирает польский король Сигизмунд III: настаёт удобный момент для начала войны, тем более что срок перемирия заканчивается.

Но организованные наспех «иноземные полки» не оправдали надежд. Московские войска не смогли закрепиться в Смоленске, в первую очередь по причине враждебности, установившейся между дворянским войском и иностранным комсоставом. Их распри девальвировали все усилия, вести эффективные боевые действия не представлялось возможным.

Царская казна находилась в неудовлетворительном состоянии: решения Земского собора 1632 года о сборе средств на войну выполнялись с большим трудом.

Положение усугубила смерть Филарета в октябре 1633 года. Однако те же финансовые затруднения не позволили уже Владиславу развить успех и повторить поход внутрь страны; шляхта стала разъезжаться по домам. В такой обстановке стороны приступили к переговорам и уже в июне 1634 года заключили «вечный» мир в местечке Поляновка, где ранее из плена был освобождён Филарет. Владислав наконец-то отказывался от притязаний на московский престол. Ложкой дёгтя стало заявление поляков об утрате оригинала трактата 1610 года, по которому корона, носимая ныне Михаилом, доставалась Владиславу.

Однако невзирая на очевидный успех, Романовы и их сторонники не чувствовали себя спокойно: уверенности, что они удержатся у власти, у них явно не наблюдалось. Свидетельствуют об этом метания по поводу того, кому наследовать царский престол, поскольку новая династия была выбрана без всяких гарантий, что она станет наследственной. Для «узаконивания» династии Михаил в качестве основного рассматривал вариант выдачи своей старшей дочери Ирины за какого-нибудь отпрыска королевских кровей.

В начале 1640-х годов выбор пал на датского принца Вальдемара Кристиана. После необходимых переговоров тот прибывает в Москву, производит хорошее впечатление: ему предлагают богатый удел — ни много ни мало Суздаль и Ярославль. Но тот, не соблазнившись высокими почестями, всё же отказывается принимать православие.