Москва отказывалась от введения податного оклада на Украине, то есть последняя вообще освобождалась от уплаты налогов в казну!
Казацкую верхушку жаловали московским дворянством, а к польским помещикам, пожелавшим покинуть Левобережье, отнеслись крайне заботливо; им выплачивалась в рассрочку огромная сумма — один миллион рублей, — хотя те претендовали и на большее. То есть победители выплачивали компенсацию побеждённым, что, пожалуй, не имеет аналогов в международной практике. Недоумений, правда, становится гораздо меньше, когда мы узнаем, кто вёл переговоры с польской стороной.
Ключевую роль здесь сыграли крупные московские сановники, посланные проводить романовскую политику, — Ромодановский, Желябужский, Ладыженский, Барятинский и им подобные. Чего иного можно было ожидать от этой «московской» знати? Ответ на этот вопрос вряд ли вызовет затруднения. Зато в свете сказанного требуется прояснить известный тезис о присоединении Украины к России, вызывающий гнев у разномастных украинофилов. Не лучше ли озаботиться совсем другим вопросом: может, это Россию присоединили к Украине, чего нам до сих пор не дают осознать?!
Союз с Украиной повлёк за собой и крупные внешнеполитические перемены.
Москва нашла немало точек соприкосновения со многими европейскими державами. Общим стали планы антитурецкой коалиции, традиционно патронируемой римскими папами. Напомним, что ещё с ХѴІ столетия Ватикан стремился втянуть Московию в борьбу против Османской империи; однако все попытки оканчивались безрезультатно. Романовы отнеслись к этому совсем иначе.
Уже в начале 1640-х годов Михаил обозначал готовность к войне, даже объявлял сбор, но тогда из-за дефицита сил кампания не сложилась. Ныне Алексей не мог упустить возможность окончательно оставить в прошлом внешнеполитическую изоляцию. Планируемые действия против турок захватили правящую верхушку. Даже на рождение будущего Петра І при дворе составили гороскоп, по предсказанию которого тот одержит блестящие победы над османами.
Пробным камнем стал первый прямой конфликт с южным соседом 1676–1681 годов, коего с нетерпением ожидали в Европе.
Внешнеполитический разворот Романовых заметно смягчил отношения московского правительства и с Польшей, которая стремительно теряла статус заклятого врага, переходивший к Турции. В начале 1670-х годов Варшава и Москва впервые обменялись посольствами. Даже уход Ордин-Нащокина ничего не изменил. Его место занял другой фаворит царя Артамон Матвеев с аналогичными идейными предпочтениями.
