Славянский викинг Рюрик. Кровь героев

Он и не пытался сопротивляться, только сопел и отпыхивался, глядя в голубое, с кучевыми облаками небо.

Вечером встретился со Снежой. Она с разбега упала ему на грудь, замерла, а потом счастливыми глазами стала смотреть ему в лицо. Он гладил ее по волосам. Наконец она сказала:

– Весь город только и говорит, какой у нас смелый и мужественный князь! Я столько хороших слов наслушалась о тебе, что чуть не задохнулась от гордости. Мне каждому хотелось рассказать, что это мой любимый, что он ко всему прочему добрый и ласковый человек…

Трувору стыдно было за незаслуженную хвалу, поэтому ответил:

– Какой я смелый человек.

– А кто не боится! В бою всякий боится, об этом много мужики рассказывают, когда возвращаются с поля сражения. Они говорят, что надо преодолевать свой страх. Ты поборол его, значит, мужественный человек!

– Но ведь мужики-то сражаются, а я назади стоял!

– Еще бы князь бился в строю! Где это видано? Князь должен руководить своими воинами! Это даже я, женщина, знаю!

Растроганный поддержкой, Трувор привлек ее к себе и поцеловал в губы.

Они остановились в перелеске, расположенном возле города, сидели на поваленном дереве, облюбованном не одним поколением влюбленных парочек.

– Снежа, – спросил он, – ты хочешь, чтобы мы никогда не расставались?

Она посмотрела в его небольшие синие глаза и ответила:

– Да, Трувор, я хочу этого.

– Ты хотела, чтобы этому лету, нашему лету никогда не было конца?

– Именно этого я и хочу! – Она прильнула к нему всем телом и долго целовала его.

– Снежа, милая Снежа, – горячо говорил он, – я мало знаю ваш город, но хочу остаться в нем навсегда, никуда не уезжать отсюда… Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он неожиданно.

Она чуть отстранилась, взглянула в лицо, как видно, стремясь понять правду ли он говорит или шутит, и, увидев решимость в глазах, прижалась к его груди и ответила счастливым голосом:

– Конечно, согласна. Ты для меня лучший на свете…

Свадьбу играли осенью. Из Новгорода приехали Рюрик, Эфанда и Олег.

К терему воеводы, в котором по-прежнему жил Трувор, подкатила разнаряженная цветной материей и лентами коляска, в которую был запряжен белый конь. Невеста, одетая в белое платье, и жених, облаченный в черные свиту и штаны, заправленные в сафьяновые сапоги, сели в нее, и кони понесли их по улице. Следом скакала вереница празднично разодетых конников, бежали любопытные и дети, а за ними – собаки.