Славянский викинг Рюрик. Кровь героев

Рерик купил ей медовых пряников, выпеченных в виде птичек и зверюшек, подарил янтарные бусы и серебряные серьги. Радости ее не было конца. Она гладила драгоценности и поминутно поворачивалась к Рерику, спрашивая:

– А серьги мне идут? А бусы к лицу?..

Потом они пошли по улицам Аахена, через пригород направились к дубовой роще. Они разговаривали о пустяках, но им казалось, что они обсуждают что-то важное и значимое; ими овладели необыкновенная радость и беспричинная беспечность. Они шли и улыбались неизвестно чему, все им казалось прекрасным и необыкновенным.

Изредка касались пальцами рук, потом он взял ее руку и уже не отпускал. Они остановились возле развесистого дуба, он легонько привлек ее к себе, и вдруг невидимая сила бросила их в объятия друг другу…

Она первой отстранилась от него, произнесла в полузабытьи:

– О Рерик! – и прильнула горящей щекой к его груди. Он гладил ее по густым волосам, пьяный от счастья…

Но вдруг она сказала:

– Что – невозможно?..

– Наш брак. Он неосуществим.

– Ты – язычник, а я – христианка!

– Тогда переходи в язычество.

– Христиане не возвращаются в язычество…

Рерик немного подумал. Он вспомнил церковь, то потрясение, которое испытал, находясь в нем, произнес:

– Тогда я перейду в христианство.

– Да. Ради тебя я готов на все.

И с этого момента для них начались дни безмерного счастья. При свиданиях Рерик шептал ей ласковые слова, которые не приходилось выдумывать, а они шли из самого сердца, говорил, что влюбился в нее по пути в Аахен, только боялся признаться даже самому себе.

Она же с затаенной улыбкой отвечала, что только сейчас испытала, что такое настоящая любовь. В прежнем чувстве к Уто у нее было много детского, она не задумывалась об их отношениях, да и что могла понимать она в свои семь лет, когда состоялась их помолвка? Она держалась с ним, как с другими детьми, только был он для нее каким-то особенным другом, но не больше. Шли годы, но ничего не прибавлялось к ее чувствам, все оставалось по-прежнему. Как были их отношения детской забавой, так и остались ими.

Скоро они стали строить свои планы на будущее.

– Я провозглашен князем бодричей, – говорил Рерик, – хотя еще год вместо меня будет править Дражко. Я поставлю его в известность о своем предстоящем браке с тобой, саксонской герцогиней, и он не сможет мне препятствовать в этом. Вот уже семь лет царит между нашими племенами мир и согласие, поэтому никаких препятствий соединению наших судеб нет.

– Мой род, – отвечала Ильва, – старинный и знатный.