Так вот какая ты, Заграница!
«Хищный оскал капитализма», о котором нам твердили со школьной скамьи, при ближайшем рассмотрении оказался приветливой улыбкой, а сами «акулы» – гостеприимными и радушными хозяевами.
Примечательно, что в ту пору не только Канарские аборигены были для нас экзотикой, но и мы, русские, которых они представляли чуть ли не полудикими бородато-мохнато-лохматыми дикарями в шапках-ушанках, овчиных тулупах и валенках, и теперь впервые увиденные воочию, стали для многих из них диковиной.
Мы купались в океане, резвились в аквапарке, путешествовали по острову, наслаждались традиционной едой в местных ресторанах, зажигали в барах и на дискотеках. Даже посетили тамошний зоопарк, который, по утверждению местных гидов, на тот период считался одним из самых больших в мире, и его якобы в своё время пытался приобрести в личную собственность Майкл Джексон, но ему отказали.
Словом, мы прекрасно провели время и отдохнули. Но отмечать Новый год в жарких странах под пальмами нам, привыкшим к снегу, морозам и ёлкам, кажется каким-то абсурдом.
Что может быть нелепей?
Две недели промчались незаметно, отдых закончился, и мы вернулись в Москву к нашим повседневным делам.
С Бородой мы виделись практически каждый день, собираясь на эдакую планёрку. Частенько мы встречались в мебельном магазине на улице Сретенка, где специально для этого было оборудовано одно из подсобных помещений: мягкая мебель, чай-кофе и всё такое. Хозяином магазина являлся Лёша Дурак (такое прозвище), человек Бороды.
Служебный вход магазина выходил в просторный, закрытый от посторонних глаз двор, что позволяло нам съезжаться туда, не привлекая лишнего внимания.
Примерно раз в месяц под предводительством Бороды и «борцов» мы ездили навестить Сергея Ивановича, отбывавшего срок в колонии под Тверью, тогда ещё Калининым. Как правило, к нам присоединялись и представители других бригад, желающие выразить своё уважение и оказать поддержку Сильвестру.
Иной раз собиралась кавалькада до восемнадцати машин «гостей».
Мы всей компанией подъезжали к лагерю с тыла, со стороны пустыря. Лагерь был обнесён высоким бетонным забором. С внешней стороны забора шла запретная зона, метров пятнадцать шириной, огороженная колючей проволокой. К нам через калитку в ограждении выходило отделение солдатиков, охранявших периметр, и как муравьи тащили в лагерь кучу громадных сумок с привезённым нами гостинцами.
