След

«Не будь таким неженкой», – повторяла она и снова и снова пыталась повалить его на диван, двинуть в пах и расстегнуть молнию, а он снова и снова вырывался, выкручивался, не позволяя ей добраться до себя. Пламя выхватывало из темноты ее белые зубы, и он думал только о том, что будет, если они вопьются в него.

– Значит, игра началась на диване? – спрашивает Скарпетта.

– Там мы только говорили. Говорили об этой игре. Потом я поднялся, и она потащила меня в спальню. Сказала, чтобы я встал за дверью и подождал пять минут.

– Наверно, она что-то наливала.

– Точнее. Наливала или нет? Сколько наливала? Много или мало? Сколько ты выпил?

– У этой женщины мало ничего не бывает. Наливала. Помногу. До того как она отвела меня в спальню, я выпил… ну, раза три. Дальше помню плохо. Все как-то расплывается. В общем, когда мы начали эту игру, я уже ничего толком и не соображал. Может, оно и к лучшему.

– Не к лучшему. Постарайся вспомнить. Нам нужно знать, что случилось. Что. Не почему, а что.

Мне наплевать на почему. И ты должен довериться мне. Все, что ты скажешь, я уже видела. Или хотя бы слышала. Меня так легко не смутить.

– Знаю, док. Знаю, что тебя не смутить. Дело не в тебе, а во мне. Помню, я посмотрел на часы и не смог понять, который час. Глаза уже, ясное дело, не те, что раньше, но тут вообще все расплылось. Да и набрался я прилично. Сам не знаю, как это вышло, почему я ей поддался.

Марино стоял за дверью, весь в поту, всматриваясь в циферблат и ничего не видя.

Потом начал считать, молча, про себя, но когда дошел до шестидесяти, сбился и снова попытался определить время по часам. Он ждал долго, наверняка больше пяти минут. Такого с ним еще не бывало. Ни одна женщина не доводила его до такого возбужденного состояния. Он вышел из комнаты и понял, что света нет во всем доме. Даже собственную руку он увидел только тогда, когда поднес ее к лицу. Он сделал несколько шагов на ощупь, держась за стену, и сообразил, что она слышит его. И вот тогда в тишине и мраке, вслушиваясь в свое хриплое дыхание и глухой стук колотящегося сердца, он испытал настоящий страх. Он потянулся рукой к лодыжке, но потерял равновесие и оказался на полу. Он снова потянулся к лодыжке, чтобы достать пистолет, но пистолета не было. Какое-то время он просто сидел на полу в коридоре. Может быть, даже уснул ненадолго.

Придя в себя, он уже знал, что оружия нет. Гулко ухало сердце. Пот стекал в глаза.