След

Он сидел не шевелясь, едва дыша, прислушиваясь, пытаясь определить, где же прячется этот сукин сын. Мрак, такой густой, что и не продохнуть, накрыл его черным покрывалом. Он попробовал подняться, тихо, бесшумно, чтобы не выдать себя. Этот гад был где-то здесь, а у него не оказалось пистолета. Загребая, как веслами, руками, едва касаясь стен, он двинулся вперед, готовый ко всему, зная, что словит пулю, если только не застигнет ублюдка врасплох.

Он крался осторожно, как кот, сконцентрировав внимание на затаившемся противнике, а в голове гвоздем долбили одни и те же мысли: как он попал в этот дом, что это за дом, кто он, его невидимый враг, и где, черт бы их побрал, остальные парни? Куда, на хрен, все подевались? А вдруг всех уже положили? Может, и его сейчас подстрелят, потому что он потерял где-то пистолет и рацию и вообще не знает, куда попал.

И тут его что-то ударило. Он лежал в колышущейся, жаркой тьме, то приходя в себя, то погружаясь во мрак, потом ощутил жгучую боль, и тьма надвинулась и схватила его, издавая жуткие чмокающие звуки.

– Я не знаю, что произошло, – слышит Марино собственный голос и удивляется, что голос звучит нормально, потому что сам он ощущает себя сумасшедшим. – Просто не знаю. Я проснулся в кровати.

– На стуле? Сложена аккуратно?

– Да, аккуратно. Вся одежда и на ней пистолет. Я лежал на кровати, и больше там никого не было.

– Ее половина была расстелена? Она спала в той же постели?

– Белье было смято. Сбито в кучу. Я не сразу понял, где нахожусь, а потом вспомнил, что приехал к ней домой на такси, и вспомнил, как она встретила меня в ботинках и камуфляжной футболке.

На столе возле кровати стоял стакан с бурбоном и лежало полотенце. На полотенце была кровь, и я здорово струхнул. Попробовал встать и не смог. Так и сидел.

Марино замечает полную чашку, но не помнит, чтобы Скарпетта вставала и подливала чай. Он вроде бы в том же положении, полусидит на кровати, откинувшись на подушки, но часы показывают, что с начала разговора прошло уже три часа.

– Как по-твоему, она могла чем-то тебя опоить? – спрашивает Скарпетта. – К сожалению, анализ крови проводить уже поздно – слишком много времени прошло.

– Только этого мне и не хватало. Делать анализ крови – то же самое, что доносить на себя в полицию. Если, конечно, она не донесла раньше.

– Расскажи о том окровавленном полотенце.

– Я не знаю, чья на нем была кровь. Может, моя. Губы и сейчас болят. – Он осторожно ощупывает рот. – Вообще все болит.