След

Большой ребенок. Больше я о нем и сказать ничего не могу. Да, я ошиблась. Можете забирать своего Марино, мисс доктор, или как вас там.

Кофе готов. Скарпетта разливает его по чашкам и достает ложечки. Пьют стоя. Миссис Полссон вдруг начинает плакать. Она закусывает нижнюю губу, но слезы катятся и катятся.

– Я не пойду в суд. – Она качает головой.

– Я бы тоже предпочла такой вариант, – говорит Скарпетта, отпивая кофе. – Можете объяснить, зачем вы это делали?

– Чем люди занимаются вдвоем, их личное дело.

 – Миссис Полссон избегает смотреть на нее.

– Не личное, когда у одного остаются синяки и раны. Это уже преступление. Вам нравится жесткий секс? Это у вас в привычке?

– Вы, должно быть, пуританка. – Хозяйка опускается на стул. – Думаю, есть много такого, о чем вы даже не слышали.

– Возможно. Расскажите мне об этой игре.

– Уже спрашивала, и он рассказал, но, может быть, есть и другие. Вы ведь давно так развлекаетесь? Начали с бывшим мужем, с Фрэнком?

– Я не обязана вам отвечать, – угрюмо говорит миссис Полссон.

 – С какой стати?

– Та роза, что мы нашли у Джилли. Вы сказали, что Фрэнк может что-то знать. Что вы имели в виду?

Она молчит, сжимает обеими руками чашку, и лицо у нее злое и напряженное.

– Миссис Полссон, вы думаете, Фрэнк мог сделать что-то с Джилли?

– Кто оставил розу, не знаю. – Женщина поднимает голову, но смотрит не на Скарпетту, а на стену, как и накануне, когда они разговаривали здесь же, в кухне, за этим самым столом. – Я ее не оставляла.

Раньше ее не было. По крайней мере мне на глаза она не попадалась. А ящики я открывала за день до того дня. Складывала белье и одежду. Джилли была такая неряха. За ней постоянно приходилось убирать. Она бы, наверно, скорее умерла, чем прибрала за собой. – Миссис Полссон умолкает, поняв, что сказала, и снова упирается взглядом в стену.

Скарпетта ждет, последует ли продолжение. Проходит минута, и молчание начинает давить.

– Хуже всего было на кухне, – говорит наконец хозяйка.

 – Поест и оставит тарелки на столе. И то ей не нравится, и это. Даже мороженое могла недоесть. Вы не представляете, сколько еды приходилось выбрасывать. – На ее лице появляется тень печали. – И молоко… Никогда не допивала, и оно могло простоять полдня. – Голос ее то падает, то поднимается. – Знаете, как надоедает, когда все время за кем-то убираешь?

– Знаю. В частности поэтому я и развелась.

– И он не лучше. В общем, так и ходила за обоими по дому.