След

– Что, по-вашему, мог Фрэнк сделать с Джилли? Если, конечно, он что-то сделал. – Скарпетта так тщательно подбирает слова для вопроса, что на него нельзя ответить простым «да» или «нет».

Миссис Полссон не мигая смотрит в стену.

– Что-то сделал. Это трудно объяснить.

– Я имею в виду, физически.

К глазам подступают слезы, и миссис Полссон утирается рукавом.

– Когда это случилось, его здесь не было. Не было в доме. По крайней мере насколько мне известно.

– Когда что случилось?

– Когда я поехала в аптеку.

Когда это все случилось. – Она снова вытирает глаза. – Когда я вернулась, окно было открыто. А когда уходила, так не было. Может, она сама его открыла. Я не говорю, что это сделал Фрэнк. Я лишь говорю, что он имеет к этому какое-то отношение. Все, к чему он приближался, рушилось и гибло. Странно, наверно, так говорить о враче. Да вы и сами знаете.

– Мне нужно идти, миссис Полссон. Знаю, разговор получился нелегкий и неприятный, у вас есть номер моего сотового. Если вспомните что-то, что покажется вам важным, звоните.

Хозяйка кивает, смотрит на стену и плачет.

– Может быть, в дом приходил кто-то, о ком нам следует знать. Я не имею в виду Фрэнка. Может быть, он кого-то приводил. Для этих Игр.

Скарпетта идет к двери. Миссис Полссон остается за столом.

– Постарайтесь вспомнить всех, кто здесь бывал. Джилли умерла не от гриппа. Мы должны выяснить, что именное ней случилось. И мы выясним. Раньше или позже. Вы бы ведь предпочли, чтобы это произошло раньше, не так ли?

– Звоните в любое время.

Я ухожу. Если что-то понадобится, тоже звоните, у вас найдется пара больших пакетов?

– Под раковиной. Если для того, о чем я думаю, то они вам ни к чему.

Скарпетта открывает ящик под раковиной и достает четыре больших пластиковых пакета для мусора.

– Я все-таки возьму. Надеюсь, мне это не понадобится.

Она идет в спальню, забирает сложенное постельное белье, ботинки и футболку и складывает все в пакеты. В гостиной надевает пальто и выходит под дождь с четырьмя пакетами – в двух белье, в других только футболка и ботинки.

Дорожка в лужах, и холодная вода просачивается в туфли, а дождь хлещет по лицу ледяными струями.

В баре «Другой путь» темно. Работающие здесь поначалу поглядывали на Эдгара Аллана Поуга с любопытством, потом пренебрежительно и в конце концов совсем перестали обращать на него внимание. Он подбирает стебелек мараскино и неспешно завязывает его узелком.