След

– А какое вам до этого дело? – спрашивает она, повторяя тот же вопрос, что задает каждое утро с первого дня пребывания здесь.

– Вы ведь лучше чувствуете себя после душа, не так ли, Генри? – Она кивает, глядя на него неотрывно, как кобра. – Мелочи важны. Есть, спать, умываться, делать зарядку. Это помогает вернуть контроль.

– Я слышала, как вы с кем-то разговаривали.

– С этим у нас проблема. – Бентон смотрит на нее поверх очков, положив на колени блокнот, записей в котором добавилось за счет таких слов, как «черный «феррари»», «без разрешения», «скорее всего следили от тренировочного лагеря» и «цель контакта, черный "феррари"».

 – Частные разговоры – это частное дело каждого, так что давайте вернемся к нашему первоначальному соглашению. Вы его помните?

Девушка снимает тапочки и бросает их на пол. Голые ступни на подушке, и когда она наклоняется, чтобы посмотреть на них, полы красного халата слегка расходятся.

– Нет. – Голос едва слышен. Она качает головой.

– Вы его помните, Генри. Знаю, что помните.

 – Бентон повторяет ее имя так часто, чтобы напомнить ей, кто она такая, персонализировать то, что было деперсонализировано и, в некоторых отношениях, уничтожено. – Мы договаривались об уважении, помните?

Она наклоняется сильнее, трогает палец – ногти у нее не накрашены – и делает вид, что все остальное ее не интересует, одновременно предлагая Бентону любоваться обнаженной частью тела.

– Помимо прочего, уважение предполагает соблюдение приличий и невмешательство в частные дела другого человека.

Мы уже много говорили о границах. Нарушение приличий есть нарушение границ.

Одна ее рука ползет вверх и запахивает разошедшиеся на груди полы.

– Я только что проснулась, – говорит она, словно это объясняет ее эксгибиционизм.

– Спасибо, Генри. – Ему важно убедить девушку, что он не испытывает к ней сексуального влечения, даже в фантазиях. – Но вы встали уже давно. Вы встали, пришли сюда, мы поговорили, а потом вы приняли душ.

– Меня зовут не Генри.

– Как мне вас называть?

– У вас два имени.

Одно – то, что дали при рождении, и другое – то, которым вы пользовались в актерской карьере и пользуетесь сейчас.

– Ну, тогда я Генри. – Она снова принимается рассматривать пальцы на ногах.

– Значит, я буду называть вас Генри.

Она рассеянно кивает.

– А как вы называете ее?

Бентон понимает, кого она имеет в виду, но не отвечает.

– Вы спите с ней. Люси мне все рассказала. – Генри делает упор на слове «все».

Бентон гасит вспышку злости.