След

Люси никогда бы не рассказала Генри о его отношениях с Кей. Нет, не рассказала бы, говорит он себе. Генри снова испытывает его. Проверяет прочность границ. Рвется через них.

– Как получилось, что ее с вами нет? – спрашивает Генри. – У вас ведь отпуск, так? А ее здесь нет. Многие через какое-то время перестают заниматься сексом. Вот почему я не хочу быть с кем-то долго. Никакого секса. Обычно через шесть месяцев интерес пропадает. Ее здесь нет, потому что я тут. – Генри поднимает голову и смотрит на него.

– Верно. Ее здесь нет из-за вас, Генри.

– Должно быть, сильно разозлилась, когда вы сказали ей не приезжать.

– Она понимает, – отвечает Бентон, но его словам недостает искренности.

Скарпетта поняла и не поняла. «Тебе нельзя приезжать сейчас в Аспен, – сказал он ей после панического звонка Люси. – Появилось одно дело, и мне придется им заняться».

«Так, значит, в Аспене тебя не будет?»

«Я не могу говорить о деле», – ответил он. Наверное, Скарпетта и сейчас думает, что он где угодно, только не в Аспене.

«Это несправедливо, Бентон, – сказала она. – Я специально выделила две недели. У меня тоже дела».

«Пожалуйста, потерпи. Я объясню все потом, обещаю».

«Как нарочно, именно сейчас. Мы так рассчитывали на этот отдых».

Да, рассчитывали. И вот теперь вместо того, чтобы быть здесь с ней, он здесь с Генри.

– Расскажите, что вам снилось прошлой ночью. Помните?

Генри осторожно ощупывает большой палец на ноге. Хмурится, словно ей больно. Бентон встает, мимоходом подбирает со стола «глок» и идет через гостиную в кухню.

– Может быть, немного крепковат. Могу сделать еще. – Бентон ставит чашку на край стола и возвращается на диван. – Позапрошлой ночью вам снился он. Вообще-то вы называли его Зверем. – Его проницательные глаза встречаются с ее несчастными. – Прошлой ночью вы тоже видели Зверя?

Девушка не отвечает. Настроение ее резко изменилось по сравнению с утром. В душе что-то случилось, но к этому он перейдет позже.

– Нам вовсе не обязательно говорить о Звере. Если не хотите, не будем. Но чем больше вы мне о нем расскажете, тем скорее я его найду. Вы ведь хотите, чтобы я его нашел?

– С кем вы разговаривали? – спрашивает Генри тем же глуховатым детским голосом. Но она не ребенок. Невинной ее никак не назовешь. – Вы говорили обо мне. – Узелок пояса слабеет, и полы халата снова расходятся, обнажая еще больше плоти.

– Я не разговаривал о вас.